Сын носит двойки назло нам и я знаю, что мы сами виноваты

Я сама научила младшего сына получать двойки назло. Не специально, конечно. Я вообще-то пыталась сделать из него такого же хорошего ученика, как старший. Только теперь Лёша даже тетради нам не показывает, а при слове «Паша» у него меняется лицо.

У нас с мужем двое сыновей. Паше семнадцать, Лёше двенадцать. Старший с первого класса учился почти на одни пятёрки. Я ни разу не сидела над его домашними заданиями. Он сам собирал портфель, записывался на олимпиады, переживал из-за четвёрок. Учителя его обожали. Муж на каждом семейном празднике обязательно рассказывал про очередную грамоту.

Когда Лёша пошёл в школу, я ждала примерно того же. Не обязательно отличника, но хотя бы самостоятельного мальчика. А младший мог полчаса искать пенал, забыть учебник на подоконнике и вместо прописей рисовать в тетради краны и экскаваторы.

Зато из конструктора он собирал такие вещи, что Паша сам просил показать, как получилось. Лёша мог разобрать старый будильник, а потом два дня пытался собрать обратно. Муж смеялся, называл его нашим инженером. Правда, веселье заканчивалось, когда мы открывали электронный дневник.

Сначала я не замечала, как часто мы вспоминаем старшего. Лёша забывал сменку — Паша никогда не забывал. Получал тройку за диктант — Паша в его возрасте писал без ошибок. Не хотел садиться за уроки — Паша сам всё делал до нашего прихода.

Мне казалось, что мы приводим хороший пример. Ведь братья растут в одной семье, значит, и у младшего всё должно получиться, если он постарается.

В третьем классе Лёша принёс четвёрку по математике. Он так радовался, что прибежал ко мне прямо в куртке, с мокрыми от снега рукавами. Я похвалила, а потом спросила, почему не пятёрка. Ведь задачу он решил правильно, только ошибся в вычислениях.

Он сразу сник. Я тогда решила, что устал после школы.

Вечером к нам зашла моя мама. Я рассказала ей про Лёшину четвёрку и добавила, что с младшему бы не помешала такая усидчивость, как у старшего. Мама покачала головой, а младший молча ушёл в коридор. Через минуту я обнаружила его дневник в мусорном ведре. Он сказал, что выбросил случайно, пока разбирал портфель. Мы оба понимали, что врёт, но я больше рассердилась на испорченный дневник, чем задумалась, почему он вообще его выбросил.

Постепенно Лёша перестал рассказывать про оценки. Раньше сам прибегал рассказывать, теперь мы узнавали обо всём из дневника. Муж завёл привычку проверять его каждый вечер. Садился на диван, подзывал младшего и начинал разбирать каждую оценку.

К пятому классу у нас появились настоящие скандалы. Лёша мог знать правило, но на контрольной оставлял задания пустыми. На просьбы переписать упражнение отвечал, что всё равно получится плохо. Муж злился, я уговаривала, Паша старался в это время сидеть в своей комнате.

Особенно обидной оказалась история с моделью моста. В школе проводили конкурс поделок, и Лёша целую неделю клеил деревянные палочки. Сам придумал опоры, даже проверял, сколько книжек выдержит конструкция. Я помогла только купить клей.

Когда он показал готовую работу, муж похвалил его. А потом вспомнил, что Паша в четвёртом классе получил первое место на похожем конкурсе, отметил, что там обращают внимание ещё и на красоту и предложил сделать мост аккуратнее.

На следующее утро Лёша отказался нести его в школу. Сказал, что конструкция дурацкая. Я уговаривала, потом рассердилась и сама убрала мост на шкаф.

Он так там и простоял.

Потом у Паши была победа на городской олимпиаде. Мы заказали пиццу, позвали бабушку, весь вечер обсуждали, куда он сможет поступить. Лёша сидел за столом и крошил корочку от пиццы на стол. Я спросила, не хочет ли он поздравить брата как следует, а не сидеть с кислым лицом. Он поздравил и ушёл. Паша позже сам отнёс ему кусок пиццы. Тогда я подумала, что младший просто ревнует к успехам старшего. Даже мужу пожаловалась, что Лёша не умеет радоваться за других. О том, когда мы последний раз устраивали что-нибудь в честь младшего, я не вспомнила.

В шестом классе началось уже откровенное вредничанье. Лёша намеренно не записывал домашние задания, сдавал пустые контрольные, забывал спортивную форму. И каждый раз смотрел на нас с таким выражением, будто ждал, когда начнётся привычная песня. Я б сказала, он смотрел с вызовом.

Однажды муж обнаружил сразу две двойки по математике. Проверил задания и увидел, что с такими примерами Лёша дома справлялся.

— Ты это специально делаешь? — спросил он. — Почему ты вообще не стараешься?

— А какая разница? Паша всё равно умнее, — ответил сын.

— Не смей прикрываться братом! Лучше бы хоть половину его старания перенял.

Лёша усмехнулся и вышел. Муж лишил его компьютера на две недели. Наказание младший перенёс спокойно, зато на следующей контрольной снова сдал почти пустой лист.

Я решила попросить Пашу поговорить с братом. Они раньше дружили, вместе собирали конструкторы, играли в настольные игры. Думала, старшего он послушает.

Паша неожиданно отказался.

— Мам, вы меня везде суёте. Я ему уже противен со своими пятёрками. Он даже разговаривать со мной перестал. И я его понимаю.

Мне стало обидно. Неужели теперь и он считает нас плохими родителями?

Но вечером я вспомнила, как Лёша однажды попросил записать его в кружок робототехники. Муж тогда сказал, что сначала нужно исправить русский. А Пашу мы записывали на дополнительные занятия просто потому, что он хотел.

Я поговорила с классной руководительницей. Она сказала, что младший быстро схватывает материал, если участвует в уроке. Но последние месяцы иногда нарочно отвечает неправильно, смешит одноклассников и первым объявляет, что он двоечник.

После школы я зашла к Лёше в комнату. Он сидел на полу и строил из деталей подъёмный кран. Рядом валялась тетрадь с двойкой.

Я спросила, почему он перестал стараться.

— А зачем стараться, если вы всё равно скажете, что Паша лучше и умнее, — сказал он. — А мои двойки хотя бы мои. Вам же всегда мало.

Я хотела возразить, напомнить, сколько сил мы тратим на его учёбу. Но увидела на полке тот самый мост. Он забрал его со шкафа, починил сломанную опору и поставил возле кровати. Даже не сказал нам.

Мне было неприятно осознавать, что сын прав. Мы же постоянно тюкаем его этим "Паша то, Паша сё". Не со зла, конечно, а чтобы показать пример, мол, будь как брат. Но ребёнок-то слышит другое. 

Я переваривала этот короткий разговор неделю. Наблюдала за сыновьями, наблюдала за мужем, а сама молчала. И мне не понравилось, то, что я увидела. 

Лёша на брата смотрит волком, почти враждебно. У мужа на автомате вылетает менторский тон и сравнение младшего сына со старшим. Паша старается как-то общаться с братом, но особо не лезет, чувствует дистанцию. Разве это нормальная семья?

А кто виноват? Мы сами и виноваты. Я и мой муж - два взрослых человека, которые почему-то не смогли включить голову и посмотреть на свои действия со стороны. Действительно, это же так нормально - сравнивать братьев. 

Когда я уложила это у себя в голове, пошла разговаривать с мужем. Далось нелегко, потому что он не признавал проблему. Мол, ты всё преувеличиваешь, ничего ужасного мы не делаем. Пришлось его носом тыкать в каждый факт нелестного сравнения младшего и старшего сыновей. Воевали две недели, но в итоге муж согласился на мои правила - больше никаких сравнений. 

Только вот это не дало мгновенного результата. Нам теперь предстоит долгая дорога к нормализации отношений. Сначала надо отучиться постоянно сравнивать сыновей самим, потом научиться хвалить Лёшку за успехи, а потом вернуть доверие ребёнка. 

Я представляю, как мы задолбаемся чинить то, что сломали, но это надо сделать. Иначе последствия будут гораздо хуже, чем просто двойки в дневнике.