Моя мама поставила приставучую соседку на место на радость остальным

Терпеть не могу Ольгу Петровну. Женщину с таким чувством превосходства над окружающими еще поискать надо. Выходит во двор, начинает высматривать, кого из несознательных соседей можно поучить уму-разуму. В том числе и чужих детей:

-Ты куда полезла на забор? Ты же девочка, кто тебя такую замуж возьмет?

Девочке при этом пять лет, ни сном ни духом про замуж и собственное несовершенство.

-Вот бестолочь, - ворчит Ольга Петровна, - совсем не слушается. А ты куда через весь двор с пустыми бутылками? У бомжей отнял, что ли? Как тебе не стыдно, а еще в гимназии работаешь. Кто тебе своих детей доверит? Тьфу!

Соседи подшучивают, мол будь у нее высшее образование и хорошая должность, она бы катком по каждому прошлась. То, что у женщины лишь восемь классов образования и работа обычной санитаркой в находящейся рядом стоматологической клинике волей-неволей держит ее на земле, не давая воспарить над простыми смертными.

Мужа Ольги Петровны почти не видно. Потому что он сам почти не видит. В прошлом работал опером в угрозыске, несколько раз получал то пулю, то удар ножом. После выхода на пенсию неизвестно чем занят, но я его чаще вижу с внуками от старшего сына.

Причем младший внук-жуткий «бабсик». Есть мамсики, а есть бабсики – то есть, если затевается какой кипиш, бежит бабушка - Ольга Петровна.  

К тому же, внук спит с бабулей в одной кровати, потому что «мальчик боится спать один». Будь ему лет так до пяти-шести, было бы понятно. Но когда видишь мальчишку тринадцати лет, это выглядит довольно странно…

Выглядываю в окно, а Ольга Петровна при полном параде – уложила волосы в немыслимой высоты и сложности прическу, напоминающую греческий шлем. Губы накрасила ядовито-розового цвета помадой, подвела брови-ниточки черным, как смоль, карандашом. 

Одета в яркое цветастое платье, от которого рябит в глазах, на ноги нацепила кроссовки со светящимися шнурками. В руках держит крохотную сумочку, которую с трудом затолкала внушительных размеров «кирпич» с огромными кнопками. Слышу, идет и жалуется соседке, тете Глаше:

-Такая жарища, и шляпу нельзя надевать: прическу испорчу.

-Поменяй прическу, вон  у тебя какая башня на голове, - смеется тетя Глаша.

-Еще чего, я за нее вчера в парикмахерской семьсот рублей отдала, - возмущается Ольга Петровна. Отойдя подальше, она ворчит сквозь зубы:

-Дура деревенская, ничего в моде не понимает.

Тетя Глаша ничего не слышала и спокойно ушла в свой подъезд. 

Обычно в нашем дворе с десяток семей-старожилов собирается у кого-нибудь в квартире и весело проводят время за вкусной едой и разговорами на разные темы. 

Ольга Петровна обожает ходить на такие мероприятия, где затмевает всех своей разговорчивостью и желанием донести до непонятливых свою мудрость. 

Соседи слушают, кивают в такт, потом каждый начинает потихоньку собираться домой. Ольга Петровна искренне не понимает, почему люди не умеют веселиться и вести умные беседы.

-Ну что за народ, даже словом нельзя перемолвиться, - возмущенно говорит она. Женщине реально невдомек, что за ее спиной звучат слова вроде:

-Достала. Когда до нее дойдет, что мы уже выучили все ее истории наизусть?

Однажды иду домой с учебы, Ольга Петровна остановила меня и строго так спрашивает:

-Марина, почему твоя мама перестала ходить на наши застолья?

-Зачем? – удивилась я.

-Как это «зачем»? – возмутилась соседка. – Она же от коллектива откалывается. Будет продолжать в том же духе, ей придется подумать о новых соседях. Я не одобряю, когда люди себя так ведут.

Меня обуяло раздражение.

-Ольга Петровна, вы с каких пор стали решать, кому жить в этом доме, а кому нужно уехать? Если моей маме не нравится такой способ времяпровождения, то это ее личное дело. 

-Да как ты смеешь? - голос Ольги Петровны возвысился до опасного уровня - еще немного, и начнется зона ультразвука. - Ишь, выискалась тут самая умная.

-Ольга Петровна, всего хорошего. Было приятно вас видеть, маме передам от вас привет, - я поспешила убраться от нее подобру-поздорову. Если она орать начнет, я точно останусь без барабанных перепонок. Глохнуть в таком возрасте до состояния древней старухи в моем возрасте планов не имею.

Однако я напрасно радовалась. Ольга Петровна последовала за мной и позвонила к нам в домофон. Мама открыла дверь, и через минуту настырная бабка была у нас.

-Анна Филипповна, добрый день. Ты почему так плохо влияешь на Марину?

-Что вы хотите этим сказать? - насупилась мама.

-Я ее спросила, почему ты перестала ходить на встречи соседей. А она говорит с ухмылкой - зачем?  А я говорю, что от коллектива нельзя откалываться. А то придется думать про новых соседей. Мне вообще-то не нравится, когда так себя ведут.

-Кому какая разница, хожу я туда или не хожу? - устало спросила мама.

-Как это? - голос Ольги Петровны снова стал срываться на крик. 

-Все равно никому это не интересно. Потому что ни одному человеку не даете и рта раскрыть. Все знаете и все можете, зачем остальным вообще собираться? Ради ваших лекций, в которых нет намека на нормальные знания? Простите, Ольга Петровна, но в вашей компании даже лучшее вино кажется безнадежно кислым.

Ольга Петровна после этого стала чаще помалкивать. Соседи были жутко благодарны маме за то, что она смогла поставить её на место.