Нажил врагов в виде малолеток-отморозков – шапку мне «осквернили» и чуть не нашвыряли. Хорошо соседи вступились

Новые соседи в многоэтажках всегда вызывают неподдельный интерес у жильцов. И беспокойство до кучи. Кто знает, нормальные ли люди въехали? Не будут ли они буянить? Не окажутся ли, например, алкашами или ворами? А что, времена нынче неспокойные, всякое случается.

Нам, жителям одной из московских хрущевок, скажем прямо, не очень повезло. Квартиру в нашем подъезде сняла компания малолеток-студентов. Трое парней и две девушки лет двадцати. 

Да только и малолетки, сами знаете, разными бывают – одни учатся и подрабатывают, другие прожигают жизнь.

Эти кадры оказались из числа вторых. Я и познакомился-то с ними при весьма неприятных обстоятельствах – чуть по голове не получил. 

Возвращался домой из магазина, увидел около подъезда заниженные «Жигули». Возле машины терлись эти самые ребята, а из окон лилась гнуснейшая музыка – мат-перемат.

И ладно бы они запарковались в отдалении. Нет – бросили свое ведро прямо около двери. Толком не зайти и даже не заползти.

- Ну что ж вы, мальчишки, так себя ведете? - решил я воззвать к голосу разума молодежи. - Отгоните машину, музыку потише сделайте.

- Тебе, дед, больше всех надо? - ехидно поинтересовался один из парней, как я потом узнал, по имени Максим. - Мы тут живем – имеем право. А если тебе что-то не нравится, то напиши на нас жалобу.

- И напишу. И накажут вас. Вы же, паразиты, ни людей не уважаете, ни законы.

- Очень уважаем, - кодла дружно засмеялась. - Но сейчас у нас настроение боевое. Так что, дед, если не хочешь выгрести, то иди себе с миром домой.

Посмотрел на отморозков и понял, что они не шутят. Вроде и одеты неплохо, и телефоны у них дорогие, а вели себя как последнее быдло. И по голове бы настучали только в путь, даже не сомневаюсь в этом.

Посему, подняв повыше пакеты с продуктами, бочком скользнул в подъезд, не оглядываясь. Малолетки же, кинув вслед несколько оскорбительных слов, продолжили свою совершенно бестолковую беседу. 

Я услышал краем уха – мрак! Обсуждали такое, от чего у меня мороз по коже пошел. Уж не буду озвучивать, извините.

Конечно, я стал не единственным, с кем новые соседи вступили в конфликт. Они ведь принялись постоянно бросать машину около двери подъезда, прямо на тротуаре, хамили всем встречным-поперечным. Музыку слушали по половине ночи. А у нас в доме и бабки лежачие есть, и дети малые. Тем и другим нужен покой. Тишина.

Не выдержал, дурак старый. Спустя примерно недели три снова пошел на разборки к ребятам. Они в очередной раз встали около подъезда, вот я и улучил момент. Кстати, заметьте, вел себя вежливо. Не хотелось показаться таким же быдлом, как они, да и по морде получить не жаждал.

- Мальчишки, да имейте вы совесть в конце концов. От вас же уже весь подъезд стонет. Люди жалуются. Неужели вам не стыдно?

- Неа, ваще не стыдно, - Максим грубо захихикал, а его приятель подошел ко мне, поигрывая мускулами.

- Ну что же вы, а? - стало не по себе, но я твердо решил довести дело до конца. - Нравится вам громко музыку слушать – ради бога, никто ж не запрещает. Да только не надо ставить машину около двери – не пройти из-за вас. И отъезжайте подальше, чтоб других жильцов не беспокоить.

- Ну дед, ну выпросил все-таки…

Бить не били, врать не буду, но обматерили так, что уши трубкой едва не свернулись. Вот как только языки поворачиваются на пожилых людей? А еще они… кхм… короче, не буду в деталях. Скажу просто – они «осквернили» мою шапку. Сами додумывайте. Отобрали, «осквернили», потом вернули. Я ее в помойку сразу выкинул. Бр-р-р.

Чуть не заплакал от обиды, да делать нечего. Пошел домой, едва переставляя ноги. Думал, что нет в мире справедливости и никто не защитит меня, старика, от юных бандитов. Это ж ведь я себе врагов нажил – не надо было высовывать свой поганый язык. Но, как оказалось, светлые силы в мире все-таки есть, а такие, как Максим, получают-таки по заслугам.

Следующим утром я услышал звуки возни во дворе. Выглянул в окно и увидел толпу соседей, окруживших малолеток. Ахнул – решил, что сейчас начнется большая драка, и неизвестно, кто выйдет из нее победителем. Быстренько оделся, побежал на помощь своим.

Но ничего такого там не случилось. Напротив, Максим и его приятели стояли около своих «Жигулей» с опущенными глазами, а колеса машины были нещадно изрезаны. Один из соседей, Николай Александрович, увидев меня, обрадовался. Протянул руку и поинтересовался:

- Степан Петрович, здравствуй. Скажи, правда, что эти негодяи вчера тебе в шапку насс… кхм… «осквернили» твою шапку?

- Да. Было дело. Но я не обижаюсь. Они же малолетки – мозгов нет, совести тем более. Тормоза не работают. Сами такими были, чего уж тут.

- Все у них есть. Мы с соседями привили. Видишь, над машиной поработали, - взгляд Николая метнулся к порезанным покрышкам. - А еще вызвали полицию. Они ведь «Жигули» на тротуар поставили и дверь в подъезд перегородили. Нарушение-то серьезное. На штрафстоянку с лишением тянет.

Коля еще что-то говорил, но я его не слушал – неотрывно смотрел на лица пацанов, Максима и его приятелей. Вот ведь метаморфоза, прости господи. Еще вчера были смелыми, лоснились от безнаказанности и уверенности в своей абсолютной правоте. А теперь, столкнувшись с реальной силой, превратились в невинных хомячков.

Вот она, вся натура таких людей – вредят лишь слабым. Как сталкиваются с тем, кто способен дать отпор, мгновенно сдуваются. Мне их даже жалко стало – молодые, неопытные. Поверили в себя, да не рассчитали. Ну ничего, жизнь научит и обтешет. Не они первые – не они последние!