Отдала соседке старые вещи, потому что их семья нуждается. А теперь она не отстает и постоянно спрашивает, нет ли чего еще

Я уже несколько месяцев собирала вещи для благотворительности. В шкафу скопилось много старой одежды, которую мы с мужем и детьми давно не носили: куртки, свитера, джинсы, детские вещи, которые сын перерос. Я решила, что лучше отдать всё в фонд, где помогают малоимущим семьям, чем просто выбросить. Мне казалось, что это правильный поступок. Я даже нашла в интернете адрес пункта приёма, где принимали вещи без лишних вопросов. В тот день я собрала три больших мешка, завязала их крепко и понесла вниз.

Я тащила мешки по лестнице, останавливаясь на каждой площадке, чтобы перевести дух. На третьем этаже я услышала, как открывается дверь соседней квартиры. Это была Галина Петровна, женщина лет шестидесяти, которая жила с мужем и взрослой дочерью. Мы редко общались, но здоровались при встрече. Она вышла на площадку в халате и сразу уставилась на мешки.

— Ой, Анна, а что это ты тащишь? — спросила она, подходя ближе.

Я поставила мешки на ступеньки и вытерла пот со лба.

— Да вот, решила старую одежду отдать на благотворительность. В фонд, где помогают семьям с детьми. Там принимают вещи в хорошем состоянии, — сообщила я.

Галина Петровна склонила голову набок и посмотрела на мешки с интересом.

— На благотворительность? А чего ты нам не отдала? Все же знают, что мы нуждаемся. У нас дочка без работы уже полгода, зять на стройке копейки получает. А у тебя, я вижу, целых три мешка. Можно было бы и нам отдать, не тащить же лишний раз, тем более, — огорошила меня соседка.

Я растерялась. Не ожидала такого вопроса. Мешки стояли между нами, и я вдруг почувствовала себя виноватой, хотя ничего плохого не сделала.

— Ну… я уже договорилась с фондом. Там вещи распределяют по нуждающимся семьям. Думала, что так будет правильнее, — ответила я неуверенно.

— Правильнее? А нам, значит, не нужно? Мы что, не нуждающиеся? Все в подъезде знают, что у нас с деньгами туго. Ты бы хоть спросила сначала. А то тащишь мимо нас, как будто нас не существует, — резко отреагировала соседка.

Мне стало неловко. Я не хотела никого обижать, а теперь получалось, что я прошла мимо нуждающихся соседей.

— Извините, Галина Петровна, я просто не подумала. Если хотите, можете взять. Там, в основном, свитера, куртки. Может, пригодится, — сообщила я.

— Ну, конечно, возьмем. Зачем фонду отдавать, когда у нас свои нужды. Давай сюда, помогу донести, — улыбнулась соседка.

Мы вместе подняли мешки и отнесли их к её двери. Я подумала, что, возможно, сделала правильно. В конце концов, если людям действительно нужно, то пусть берут.

Но уже на следующий день всё изменилось.

Утром, когда я выходила из квартиры, Галина Петровна стояла на площадке и как будто ждала меня.

— Анна, привет! Слушай, а нет ли у тебя ещё чего-нибудь? Вчера дочка посмотрела вещи, сказала, что куртка маловата. Может, есть ещё старые вещи? Или обувь? У нас зять совсем без нормальной обуви ходит, — выдала соседка.

— Ну… я уже всё отдала, что было. Больше ничего не собирала, — ответила я.

— А ты посмотри ещё раз. Вдруг в шкафу завалялось. Мы же соседи, можно и поделиться. Ты же понимаешь, как нам тяжело, — настаивала соседка.

Я кивнула и пообещала посмотреть. Естественно, делать я этого не собиралась. Такое хамство со стороны соседки меня просто выбило из колеи, но спорить с ней не хотелось, да и не о чем было.

Через два дня она постучала мне в дверь.

— Анна, а как там с вещами? Нет ли ещё чего? — сходу начала она.

— Галина Петровна, я правда всё отдала. Если что-то появится, я сама вам скажу, — коротко ответила я.

Но она не отставала.

— Ну ты же понимаешь, мы не просим просто так. У нас ситуация сложная. Ты бы могла и предупредить заранее, когда собираешь вещи, — заявила соседка.

Я начала чувствовать раздражение, но старалась не показывать.

— Хорошо, если что-то будет, я отдам, — сказала я и закрыла дверь.

После этого она начала подходить ко мне каждый раз, когда мы встречались в подъезде или во дворе. Каждый раз один и тот же вопрос — нет ли ещё чего-нибудь?

Я уже жалею, что отдала те мешки, потому что теперь чувствую себя обязанной. Каждый раз, когда она спрашивает, я вспоминаю тот момент на лестнице и то, как она сказала «все знают, что мы нуждаемся». Мне стало неловко тогда, и я отдала. А теперь это превратилось в постоянные просьбы.

Муж смеётся и говорит, что я сама виновата — не надо было сразу соглашаться. Но я не могу просто так отшить соседку. Хотя уже начинаю понимать, что если так продолжится, то скоро она будет спрашивать не только про одежду, но и про другие вещи.