- По-братски, фраерок, - требовал помыть пол около его двери наглый быдло-сосед

Наши новые соседи по лестничной клетке, назовем их Сидоровыми, сразу произвели впечатление людей не самых чистоплотных. А еще не очень воспитанных. И, чего уж там, весьма специфических во всех отношениях.

Заехали они к нам в октябре, аккурат под затяжные дожди. Помню, жена моя, Людмила, выглянула в глазок и ахнула. Говорит: «Посмотри, кого нам бог послал». Я посмотрел. 

Действительно, картина маслом. Мебель они заносили такую, будто с помойки сняли. Диван продавленный, шкаф с отломанной дверцей, какие-то коробки перемотанные скотчем. И всё это волокли прямо по чистому полу, оставляя грязные разводы. Людмила только вздохнула и пошла за шваброй.

Подслушали мы тут с женой их разговор, кстати, вполне бытовой, и чуть ушей не лишились. Стены-то в нашем доме не самые толстые, а Сидоровы, видать, привыкли общаться на повышенных тонах. 

Мат-перемат, причем с улыбкой и даже каким-то непонятным нам, образованным гражданам, юмором. Жена потом неделю ходила и качала головой. «Как люди так могут разговаривать? — удивлялась она. — Там же дети!» А я только плечами пожимал. Разные, мол, бывают люди. Не нам судить.

Ох, а видели бы вы их машину! Старый «Жигуль», казалось бы, должен буквально блестеть чистотой. Обычно люди о таких раритетах заботятся лучше, чем о собственном здоровье. Моют, полируют, чехольчики всякие на сиденья надевают. Классика ведь! Ретро! В наше время такую технику на руках носить надо.

Но не в случае Сидоровых. Как им кто-то на пыльном капоте вывел неприличное слово, так они с ним и ездили. Не краской, нет. Просто пальцем по грязюке. Месяц ездили, представляете? Я специально наблюдал. Потом дождь смыл, но ненадолго — через неделю там уже красовалось что-то новое. То ли дети дворовые развлекались, то ли сами Сидоровы — поди разбери.

Но мы не осуждали, ни в коем случае. Напротив, стремились подружиться и, главное, приобщить новых жильцов к коллективному труду. 

У нас ведь на лестничной клетке уже много лет действует график дежурств. Каждую неделю по очереди проводим генеральную уборку. Четыре квартиры, стало быть, четыре «смены». Система отлаженная, годами проверенная. Никогда сбоев не давала.

Жена, правда, сомневалась. «Не связывайся, — говорила. — Видно же, что за люди. Только нервы себе испортишь». Но я человек принципиальный. Считаю, что каждому надо дать шанс. Может, они просто не знают, как у приличных людей принято? Может, научим?

Сказал я об этом Сидоровым в лице главы семейства Мише, но наткнулся на стену непонимания. Он стоял в дверях в растянутой майке, смотрел на меня как на инопланетянина и ковырял в зубах спичкой. Запах из квартиры доносился соответствующий — смесь жареного лука, табака и чего-то ещё, трудноопределимого.

— То есть ты хочешь, чтобы я, как черт, взял тряпку и отправился мыть пол? Правильно понял? — уточнил он, сделав угрожающее лицо. Брови сдвинул, губы поджал. Прямо криминальный авторитет, не меньше.

— Почему «черт»? Обычная практика. Кстати, полезная. Чистота — залог здоровья. Так ведь, кажется, говорится?

— Идите-ка вы со своими графиками и расписаниями. Мы себя не на помойке нашли, чтоб чьи-то отходы убирать. Пусть даже просто полы мыть. Без нас как-нибудь. У меня, между прочим, спина больная. И вообще — принципы имеются.

— Да, но…

— Все жалобы в прокуратуру направь. А лучше пойди вон и не зли меня. Фраер нашелся — за тряпку меня отправить хотел, ты прикинь!

Сосед загоготал, хлопнул себя по колену, будто анекдот услышал, и захлопнул дверь. Прямо перед моим носом. Я постоял секунду, развернулся и пошёл к себе. Людмила встретила с немым вопросом. «Как и ожидалось», — сказал я. Она только кивнула понимающе.

А я… знаете, смирился. Была, конечно, мысль еще раз попытаться донести до Миши простые истины. Привлечь его к общественным делам. Подобрать аргументы, найти подход. Может, через жену его попробовать — она вроде потише казалась. 

Но зачем? Такие граждане неисправимы, так что лучше просто исключить их из своего круга. Энергию свою на них тратить — себя не уважать.

Таким образом, на нашей лестничной клетке появился новый график, рассчитанный на три квартиры. Соседи из тридцать седьмой и тридцать девятой полностью нас поддержали. Галина Петровна даже сказала: «Давно пора было границы установить. А то распустились совсем некоторые».

Но есть тонкость — раз Сидоровы отказались мыть полы, то, соответственно, пятачок около их дверей мы не трогали. Это ведь справедливо! Не хватало еще, выражаясь языком Миши, «шнырить». Как говорится, каждому по заслугам. Не хочешь участвовать в коллективе — живи сам по себе. Со всеми вытекающими последствиями.

Представляете, каким слоем мусора покрылся пол около Сидоровской двери за полгода? Шесть, блин, месяцев они носили на своих башмаках грязь с улицы. Осенняя листва, песок, какие-то бумажки, окурки — полный ассортимент. Жена моя, когда мимо проходила, платочек к носу прикладывала. Демонстративно, надо сказать.

В дождь, в снег, в слякоть… Зимой особенно живописно было. Реагенты эти уличные, соль, грязная каша из-под ботинок — всё прямо у их порога оседало. Коврик они себе положили, но он быстро превратился в нечто неопределённое. 

Нет, ладно, они не захотели у нас на поводу идти. Пусть. Отчасти даже понимаю — гордость там, принципы. Но самим-то для себя можно потрудиться? Ну хоть чуть-чуть! Хоть раз в месяц тряпкой мокрой пройтись!

Но ни мы, ни другие соседи не реагировали. Нравится людям свинарник — ради бога. Тем более что их квартира в дальнем углу от лифта, то есть никто по их грязюке не ходил. Выходя из лифта, мы сразу направо — там чистота, порядок. А влево, к Сидоровым — туда только они сами и ходили. Такая вот география получилась.

Сидоровым же такой расклад определенно не понравился. Видимо, до них постепенно стало доходить, что проблема не решится сама собой. Что грязь имеет свойство накапливаться. Настолько, что Миша, набравшись наглости, пришел ко мне с предъявой. Я аж рот раскрыл от удивления. Стоит передо мной, руки в боки, и смотрит с претензией.

— Слышь, а чего это вы около нас не моете? Мы тут чо, левые?! — поинтересовался он, не моргая и глядя на меня с нахальной улыбкой. — Типа, изгои какие?

— А почему мы должны около ваших дверей мыть? Вы отказались убираться на лестничной клетке, следовательно, сами себя подписали на жизнь в грязи. Не так разве? Логика элементарная.

— Э, да по-братски! Тебе влом что ли, фраерок?! Пять минут дела — провел шваброй, и всё!

— По-братски — это когда взаимно. А у нас с вами односторонняя история получается.

Получив отказ, он обошел остальных соседей, но везде был послан. Галина Петровна, рассказывала потом, даже дверь ему не открыла — через цепочку поговорила и всё. Соседи из тридцать девятой тоже отшили. Вежливо, но твёрдо.

Тогда Миша… учинил скандал. Бегал по лестничной клетке, орал, стучал по стенам. Эхо разносилось на все этажи. Снизу даже поднялись посмотреть, что за представление.

Говорил, что у него больной ребенок, что ему жизненно необходима чистота. Что мы бессердечные люди и что он на нас управу найдет. Представляете себе наглость?! 

Я, честно говоря, ни до, ни после ничего подобного не видел. Жена моя за сердце схватилась. «Какой больной ребенок? — шептала она. — Они вчера всей семьёй на шашлыки ездили, я в окно видела!»

Впрочем, даже железному терпению приходит предел. Сговорившись с другими соседями, не брезговавшими мыть лестничную клетку, мы одной безлунной ночью измазали дверь Сидоровых… да много чем измазали. 

В основном пищевыми отходами. Картофельные очистки, яичная скорлупа, что-то там ещё из органики — Галина Петровна особенно расстаралась. Еще с улицы грязюки притащили — как раз дожди затяжные шли. Изобилие! Консистенция получилась то, что надо. Художественная, можно сказать, инсталляция.

Утром началось. Истерика была страшная. Миша орал так, что стёкла дрожали. Его жена выла. Дети плакали. Угрозы сыпались как из рога изобилия — и полиция, и прокуратура, и какие-то знакомые из органов. Мы даже подумывали вызвать полицию. Превентивно, так сказать. На всякий случай.

Но потом сосед сам пошёл на мировую. Видимо, остыл и понял, что доказательств никаких, а нервы тратить — себе дороже. Лично оттёр дверь, часа два возился, и, о чудо, вымыл пол около квартиры. Да не просто вымыл — с порошком каким-то, с усердием. Более того, дал обещание поддерживать чистоту, но только на своей территории.

Пусть хоть так. Всяко чище в подъезде станет! А мы, соседи, урок получили: иногда для достижения гармонии приходится действовать нестандартно.

 Жена, правда, до сих пор ворчит, что некультурно вышло. Но результат-то налицо! Полы блестят, Сидоровы присмирели. Галина Петровна говорит — воспитательный момент удался. И я, пожалуй, с ней согласен.