Соседи сами отказались от консьержки, а теперь жалуются на беспорядок

– А подпишите здесь, Аллочка, я вас надолго не задержу! – остановила меня соседка около подъезда.

Я так торопилась на работу, что хотела быстренько подмахнуть бумажку и бежать дальше. Уже в последний момент мозг включился – решила посмотреть, зачем нужна моя подпись. А повод был серьезный насторожиться – соседи собирались отказываться от консьержки.

– Да чего она тут сидит без толку? Кроссворды разгадывает и лясы точит весь день! – пыталась меня склонить на свою сторону Анна Михайловна. – А мы ей платим по четыреста рублей с квартиры, между прочим!

По мне, так это странное решение. Консьерж – человек полезный в нашем доме. Бабулька там сидит постоянно, как Цербер, отсекает всяких ненужных личностей. 

Да тетя Таня меня выручала несколько раз точно: то посылку примет и у себя подержит до вечера, то курьера встретит и укажет, на какой этаж ему подниматься.

Дом у нас новый, двенадцать этажей. Поэтому услуги консьержки были не лишними. Очень полезный человек! Всегда поможет, если в квартире беда случилась.

И почему-то соседка хочет избавиться от тети Тани, даже остальных жильцов на это подбивает. Странное решение, которое я отказываюсь понимать.

– Я ничего подписывать не буду, Анна Михайловна! Мне консьерж точно нужен! – твердо заявила я излишне инициативной соседке.

Она же стала другие доводы приводить: и экономия бюджета, и каморку эту можно под колясочную переделать или помещение для хранения инвентаря.

– Да и смысл держать отдельного человека, чтобы он просто двери открывал? – наконец привела соседка свой главный козырь.

Не знаю, как у нее получилось, но уже через месяц консьержки у нас не было. Каморка стояла нетронутая и закрытая – никто из нее колясочную или кладовку делать не собирался.

Еще через некоторое время начались первые недовольства в домовом чате. То на этаже у кого-то мусор появился, то какие-то левые люди зашли в подъезд и изрисовали все стены. 

Напоминаю, что у нас новый дом, и камеры имеются. Вот только никто за сохранностью их не смотрит! Раньше этим занималась консьержка, а теперь тети Тани нет.

– Соседи, у нас велосипед увели с третьего этажа! – строчил сообщение Владимир с пятнадцатой квартиры. – Никто ничего не видел?

Его вопрос так и остался без ответа.

А беспорядки мелкие продолжились. То кто-то клумбу разворотил рядом с главным входом, то в лифте рисунки похабные появились. Никто же за камерами не следит, а управляющей организации на это все равно. Постоянно в чате появляются истеричные сообщения.

– А как вызвать сантехника? У нас батарея побежала! – это активизировалась Зина с первого этажа.

– У меня снова пропала почта из ящика! Признавайтесь, кто забрал журналы! – негодовал Иннокентий Ильич, скандальный пенсионер с пятого этажа.

Каждый день хоть кто-нибудь, но отметится. Раньше, когда на входе сидела консьержка, такого не случалось. Все проблемы решались тихо и спокойно. Никто не бегал по этажам и не строчил гневные сообщения в чат. А сейчас все как будто с ума посходили. Резко стали беспомощными как новорожденные котята.

– Рады, что добились своего, Анна Михайловна? – спросила я соседку, которая возмущалась отсутствием освещения на первом этаже. – При консьержке такого не было!

Как она на меня зыркнула, я чуть не упала от этой злобы во взгляде! Поняла, наверно, что экономия в четыреста рублей в месяц до добра не доведет. 

Наш дом стремительно превращался в филиал беспорядков. И никому ни до чего нет дела! Все на работе, на учебе или просто заняты своей жизнью.

Я тоже возвращаюсь домой после девяти вечера, взваливать на себя обязанности по поддержанию порядка не собираюсь.

– Соседи, предлагаю вернуть должность консьержа опять! – предложила в домовом чате. – А то мы скоро вообще превратимся филиал самого задрипанного гетто!

И как-то быстро набрали инициативную группу. И собрание общее провели со сбором подписей. Кое-как уговорили тетю Таню вернуться к нам и навести порядок. А она согласилась, но только с повышением зарплаты. 

Теперь платим по пятьсот рублей с квартиры, и никто не возмущается. Даже Анна Михайловна помалкивает, когда с ней сталкиваемся у лифта.