Соседка настолько боялась подцепить проказу, что всучила моему маленькому сыну «обеззараживающее средство»

Пока мой сын Вася не пошел в школу, он был совершенно здоровым мальчиком. Даже толком не простужался: его ровесники валялись с жаром, а он традиционно отделывался лёгкими соплями. То ли иммунитет сильный, то ли генетика такая. Вроде не в кого. Мы с мужем болезненные до крайности.

Но уже в первом классе на малыша свалилась напасть в виде нейродермита. Это, если кто не в курсе, кожные проявления нервного перенапряжения. У кого прыщики высыпают, у кого покраснения вылезают. В случае с Васей стрессы вылились в шелушение, да такое сильное, что аж трещины появились. До крови!

Представляете, как я испугалась? Мы с мужем мнительные до жути: сами диагнозов понаставили, в интернете всякой лабуды начитались. Едва не поседели от ужаса. Но врач быстренько развеял сомнения, успокоил, что называется, с первого взгляда. Сказал, что это просто на нервной почве.

Вообще, логично: Васе было где нервничать. В школу пошел – новое окружение, непривычные правила. Считай, другая жизнь, всё с чистого листа. Вот нейродермит и вылез. Но и с лечением его, впрочем, особых проблем не возникло. Доктор прописал мазь, порекомендовал успокоительные средства и отпустил с миром домой.

Вот неужели нам с Васей нельзя было чуть дольше задержаться на улице? Ну хотя бы на минуту… Тогда бы мы не пересеклись в подъезде с соседкой Татьяной Егоровной, и всё в нашей жизни было бы по-прежнему хорошо.

- Ой, здравствуйте, дорогие! - расплылась в улыбке бабуля, увидев нас около лифта. - А откуда это вы идете? Вроде в такое время добропорядочные первоклассники должны уроки делать.

- Да мы, Татьяна Егоровна…

- Мы, теть Тань, ходили в больницу, - встрял сын, перебив меня и нарушив все мыслимые правила этикета. - У меня тут ТАКОЕ на руке!

- Чего у тебя на руке?..

- А вот чего.

Вася, не сомневаясь и, кажется, полностью отключив мозг, показал соседке, как потом выяснилось, очень впечатлительной, свои болячки на пальцах. Знаете, смотрится это действительно страшно, особенно под белесым слоем мази. Мы же сразу после больнички заскочили в аптеку и помазали. Чего затягивать лечение?

Татьяна Егоровна, посмотрев на это великолепие, изменилась в лице. Сперва просто молчала, разглядывая детскую руку, затем попятилась к лестнице. Тут как раз лифт подъехал, а она от него юзом убежала. Я сперва не поняла, в чем дело, а потом доперла – не захотела оставаться с нами в замкнутом пространстве.

Но я пока не почувствовала проблем. Откуда бы им взяться? С Татьяной Егоровной не встречалась целую неделю, а Вася, паразит малолетний, молчал, как партизан на допросе, ничего не рассказывал. Затем я увидела… Я даже не сразу поняла, что происходит. Решила, что глюки накрыли в таком относительно молодом возрасте.

Итак, я шла из магазина и увидела сына, плетущегося со школы. Оказавшись около двери подъезда, он не зашел внутрь, нет. Малец остановился, поглядел по сторонам и достал из портфеля бутылочку с мутной жидкостью. Сперва обильно смазал себе болячки на пальцах, затем ручку двери, и только после этого вошел.

Дальнейшее я не видела, но уверена – такую же процедуру он проделал и в лифте, и с ручкой двери квартиры. Я потом ее понюхала – был слабый, но явственный запах, точно такой, как из бутылочки. Но всему своё время, потерпите… Пришла я, значит, домой следом за сыном и с порога устроила ему допрос.

- Вася, ты мне сейчас скажешь правду. Договорились?

- Ну… Договорились. А что? - сын смотрел на меня совершенно невинными и ничего не понимающими, перепуганными глазами.

- Я видела, как ты, входя в подъезд, чем-то смазывал пальчики и дверь. Что это за бутылочка и откуда она у тебя взялась?

- Тётя Таня дала. Ты только ей не рассказывай, она просила, чтобы я тебе не говорил. Сказала, что я опасный и что мне надо всё вокруг себя обеззараживать. Вот, мажу.

- И давно это?..

- Так на следующий день после того, как я ей болячки показал. Неделю уже. Я из школы шёл, а она меня позвала и, вот, дала.

Бутылочку сын не прятал, охотно показал. Я понюхала и обомлела. Что-то пряное, с нотками не то дешёвого спирта, не то ацетона. И этим она ПРИКАЗАЛА мазать руки маленькому ребёнку? Надо же додуматься до такого! Хорошо хоть Вася не сопротивлялся, отдал склянку без разговоров и вопросов. Только переживал, что соседка заругается. Вот жесть!

Сразу же пошла к Татьяне Егоровне, держа наперевес бутылочку со «снадобьем».

- Что здесь? - спросила я соседку в лоб, когда она открыла дверь.

- Средство для обеззараживания. Или вы хотите, чтобы все жильцы струпьями покрылись? У вас сын инфицирован не пойми чем!

- У сына нейродермит. Это не заразно, чтоб вы знали.

- Ага, не заразно… Все вы так говорите, а потом начинаются всякие пандемии. А если это проказа?! Я ж после него в лифте ехала, за дверь в подъезде держалась. Вам бы, голубушка, самой помазаться.

- Сейчас я тебя помажу, ведьма…

С этими словами я открыла бутылочку и выплеснула «обеззараживающую» жидкость прямо на голову опешившей Татьяне Егоровне. На крики не реагировала, на угрозы тоже. Сказала лишь, что если она ещё раз подойдёт к моему сыну хоть с какими-то вопросами, то следующую порцию отправлю ей не на лохмы, а прямо в глотку.

Больше эксцессов не было. Во всяком случае, я не находила у сына подозрительных флакончиков и странностей за ним не замечала. Татьяна Егоровна же с тех пор принципиально не пользуется лифтом. Видимо, не поверила, что Васины болячки не заразные, и помереть от них не получится при всём желании. Бог с ней, если ума нет, так в старости и не будет.