- Вы притесняете нас в правах! - кричали соседские подростки, шумящие в подъезде. Пришлось действовать радикально

Саша и Ваня Ивановы – сыновья наших соседей по лестничной клетке. Когда они были маленькими, я нарадоваться на них не могла. Мальчишки-погодки даже иногда помогали мне по хозяйству: например, таскали тяжелые дачные сумки по лестнице. Я их не просила, кстати, они сами вызывались! Ах, куда уходят эти милые дети…

Прошли годы. Саша с Ваней выросли и превратились в типичных современных подростков. Обвешались гаджетами, начали «парить» своими электронными сигаретами, слушать странную музыку. Мне до этого дела мало, честно говоря. Времена меняются, вкусы и привычки - тоже. Я в целом не считаю молодежь плохой или хорошей. Они просто ДРУГИЕ.

Но в какой-то момент эти самые «другие» вдруг повадились устраивать в нашем тамбуре на этаже посиделки с друзьями, такими же подростками, как они сами. У нас общая дверь, отделяющая квартиры от лифта и лестниц, – что-то вроде изолированной комнаты. Вот тут они и расселись – прямо на овощных ящиках.

Как по мне, пусть бы себе сидели – в целом ничего плохого-то в этом нет. Не по улицам же им в снег и стужу шляться! Да только делали они это уж больно шумно и вонюче. В один из вечеров я сидела возле телевизора у себя в гостиной, как вдруг почувствовала едкий запах странной химии. Попутно с этим из подъезда начал раздаваться дикий хохот.

Подпрыгнув, понеслась к входной двери, выглянула на площадку и увидела Сашу с Ваней в компании еще штук пяти таких же подростков. Они курили электронки и громко смеялись, обсуждая что-то свое. Честно говоря, даже расслабилась: ребята-то - родные, уж всяко пошли бы мне навстречу. Ан нет - я горько заблуждалась.

- Ребят, можно потише, пожалуйста? - спросила я с максимально возможным дружелюбием. - Я даже телевизор свой не слышу. И курите, пожалуйста, на лестнице – я к такому запаху не привыкла: у меня дыхание перехватывает.

- А мы ничего не нарушаем, Людмила Егоровна, - неожиданно резко ответил Саша Иванов под молчаливое одобрение старшего брата. - Мы у себя дома находимся: времени мало еще - восьми вечера нет. Следовательно, имеем право.

- Право-то вы имеете. Я ж вас по-человечески прошу, а не по какому-то там закону.

- В вашей просьбе отказано! - внезапно заверещала одна из девиц, сидевшая на моем же овощном ящике. - Или вы хотите притеснить нас в наших правах?! Не выйдет!

Разговор ни к чему не привел. Попрепирались немного, и я пошла домой, повесив голову. Ну не драться же мне с молодежью… Да и не помогло бы это. Если не считать электронных сигарет, так они и впрямь ничего не нарушили.

На следующий день я решила поговорить с Ивановыми старшими – родителями Саши и Вани. Я никогда плотно с ними не общалась, но искренне полагала, что они взрослые ответственные люди, уважающие соседей. Оказалось, я заблуждалась.

Нет, Ивановы меня не послали, говорили даже вежливо. Но четко дали понять, что на своих сыновей воздействовать не будут. По той же причине – формально-то ничего не нарушают, а по-человечески к ним должна относиться я сама, а не они ко мне. Замкнутый круг, в котором я была, увы, совершенно бессильна.

Целую неделю терпела. Подростки с каждым днем становились все шумнее и наглее. Мне кажется, что они специально стали подсаживаться ближе к моей двери, чтобы было громче и противнее. И что мне оставалось делать? Терпеть? Нет уж. Я человек мирный, но при необходимости могу за себя постоять. Только на сей раз решила сделать это нестандартным способом.

Я выставила в тамбур свое потрепанное кресло, протянула удлинитель из комнаты и перетащила туда же, к мусоропроводу, телевизор. Он у меня старый, большой, советский. Громкий, как стадо слонов! Когда подростки в очередной раз пришли ко мне под дверь и начали шуметь, я неспешно выползла из квартиры, села в кресло, включила телевизор, стала вязать.

Ребята притихли – уставились на меня. Я на них никак не реагировала, продолжала заниматься своими делами, хихикая над шутками ведущего из телевизионного шоу. Эффект, как я поняла, был достигнут моментально. Не прошло и пяти минут такого соседства, как они стали обвинять меня в «неуважении» и потребовали унести свое барахло обратно в квартиру.

- Вы совсем не уважаете наше личное пространство, - в один голос застонали братья Ивановы. - Мы культурно отдыхаем, никого не трогаем. А вы не имеете права тут смотреть телевизор. Здесь не кинозал!

- Что я нарушаю?! Вы-то здесь, на минутку, электронки курите, а этого делать нельзя. А я вяжу, смотрю телевизор. Где прописан такой запрет?!

- Но…

- Ничего не знаю. Ссылайтесь на законы. А пока я буду делать то, что считаю нужным. Вы не можете мне ничего запретить.

- Так мы же по-человечески…

- Я вас тоже просила по-человечески не гоготать у меня под дверью и не вонять электронными сигаретами. Что вы мне ответили, не напомните?

Сказав это, я потеряла к соседям и их друзьям всяческий интерес, уткнувшись в вязание. Они же, побухтев еще немного, тихо ушли, оставив меня в гордом одиночестве. Я вздохнула с облегчением, но не была уверена, что ситуация решится просто и быстро.

К счастью, я ошибалась. Подростки, поняв, что со мной спорить и «воевать» бесполезно, прекратили посиделки в тамбуре. Думаю, нашли другое местечко для своих теплых встреч. Правда, родители Саши и Вани со мной перестали здороваться, заявив, что я веду себя «не по-соседски». Неприятно, но в целом всё равно. Главное, что ко мне вернулся покой.