Жили и горя не знали, пока соседка не купила сыну-переростку велосипед

Раньше я думал, что люблю детей. Причем всех без исключения, независимо от возраста и пола. Они такие забавные, наивные и светлые. После недавних событий вдруг понял, что мой позитив распространяется лишь на малышей. На тех, которые еще не научились творить своими кривыми руками всякую ерунду.

Взять, например, Павлика, сына моей соседки Марины. Вот она, кстати, героиня настоящая – даже на фоне произошедшего отношусь к ней с уважением. 

Муж погиб в автокатастрофе вскоре после рождения мальчишки, и она поднимает его в одно лицо. Без бабушек, теток и прочих помощников. На это нужны сила и мораль. Респект.

Что, собственно, не отменяет простого факта. Марина, при всех достоинствах как внешних, так и внутренних, классическая «яжмамка», ставящая интересы чада выше общества и здравого смысла. Да что там «выше». Она по степени идиотизма переплюнула абсолютное большинство мирового населения!

Началась эта история с того, что подросшему Павлику мама купила велосипед. Причем «подросшим» он был уже основательно – целых десять лет. 

Просто раньше Марина все никак не могла наскрести денег на двухколесного коня, а тут вдруг свершилось. Я, главное, еще помог им с цепью разобраться и шины накачать.

Через пару дней после соседской покупки я, пребывая в замечательном настроении, пошел на работу. Оделся в прихожей, открыл дверь и отшатнулся назад от громкого звука. Что-то упало, металлически лязгнув об пол. Мне кажется, что примерно с таким же грохотом в Средние века рыцари долбились мечами во вражеские щиты.

Но нет, все оказалось весьма прозаично, хоть и неожиданно. Велосипед Павлика по какой-то неведомой мне тогда причине стоял прямо на лестничной клетке, упертый в мою дверь. Лучшего места для парковки парень, видимо, не нашел, ума палата. Ну а я, выходя из квартиры, ожидаемо столкнул транспорт на пол.

Знаете, ничего страшного – у меня даже мысли дурной не мелькнуло. Просто поднял велик, прислонил его к стенке да пошел по своим делам. К вечеру даже думать о происшествии забыл. Но следующим утром все повторилось. Открыл дверь, толкнул пепелац мальчонки, снова оказавшийся на прежнем месте, раздался грохот падения.

Я призадумался. Тенденция-то нехорошая – если у Пашки не хватает мозгов понять, что тут не лучшее место для хранения велосипеда, то надо об этом сказать. Не ему самому, а Марине. Она ведь женщина рассудительная, дипломатичная. Ожидал, что соседка сразу извинится и всыплет своему охламону по первое число. Ага, счаз.

- Тебе жалко что ли? - спросила Маришка в ответ на мою просьбу повлилять на сына. - У нас квартира маленькая, сам знаешь. А велосипед не спичечный коробок – его ни в прихожей, ни в комнате разместить не получится.

- Да ладно, я не против. Пусть стоит на лестничной клетке. Но почему Пашка прислоняет велик к моей двери? Он ведь тупо может ее поцарапать. Да и я его уроню в очередной раз – поврежу что-нибудь, не дай бог.

- А ты смотри внимательнее. Открывай дверь осторожнее. Ничего не случится. Тоже мне, нашел проблему.

Договориться с соседкой, увы, не получилось. Она элементарно не восприняла мою просьбу всерьез. Мало того, искренне не понимала, чего мне в принципе не нравится. Пашка ведь мои вещи не портил, не оскорблял меня. Не плевался, опять же. Ага, она это все перечислила, я не выдумываю.

Следующим утром, красиво блеснув рамой на солнце, проливающимся через окно подъезда, велик снова с веселым грохотом упал на пол около моей двери. Хотел сразу позвонить Марине и выразить ей свое негодование, но, увы, спешил. Посему взял транспорт Павлика и положил его на соседский овощной ящик.

Весь день, сидя на работе в офисе, мысленно репетировал вечерний разговор. Представлял, как приду к соседям, как, гордо блеснув глазами, снова попрошу Марину повлиять на сына… Но нет, не случилось. Она сама приперлась ко мне, едва я приехал с работы. И, вы не поверите, предъявила претензию. Еще и денег потребовала.

- Скажи, а ты сегодня Пашкин велик опять уронил, да?

- Было дело. Он его поставил у двери, а я предупреждал, что не надо этого…

- Так вот, ты нам денег должен, - перебила меня соседка. - Тысячу рублей. А лучше полторы – еще за моральные страдания накинуть не помешает. Паша весь день плачет, места себе не находит.

- А что случилось? - я хоть подсознательно и понимал, к чему идет разговор, но верить в этот абсурд отказывался.

- Поцарапал ты Пашкин велосипед. Придется красить, а это денег стоит. Ну и утешить сыночка нужно – на шоколадку с тебя получить не помешает.

Как бы я человек вежливый – не стал крыть матом Марину. Да и памятуя ее былые заслуги, отнесся к безумному требованию хладнокровно, как и подобает современному городскому рыцарю. Но, разумеется, ничего ей не дал. И даже не собирался – этот вариант в принципе не рассматривался. Просто покрутил пальцем у виска и закрыл дверь.

Марина меня потом преследовала аж неделю. Сперва говорила более или менее мирно, без прямой ругани, затем принялась повышать голос. Апогеем стало обещание подать на меня в суд. Мол, если я не хочу по доброй воле возместить ущерб матери-одиночке и ее сынуле, то мне «помогут» правоохранители.

Не подействовало – раз за разом пожимал плечами и уходил от разговора. Ну а чего с дурочкой спорить? Только нервы портить и себе, и ей. И ни в какой суд Марина, конечно, не пошла. Видимо, поняла, что занимается ерундой. А еще Паша перестал ставить велосипед мне под дверь. Это радует!