Не найдя дорогу в родное стойло, корова отправилась ночевать на ковер в гостиную

Деревенская жизнь такая занятная штука… То, что совершенно нормально в селе, нам, горожанам, кажется сюрреалистичным.

Как вам, например, разумные коровы, точно знающие, во сколько именно им нужно отправляться на выпас? Или те же самые коровы, безошибочно находящие дорогу домой из окрестных полей?

Когда жена первый раз привезла меня к себе на родину, в деревню на востоке Воронежской области, я выпал в осадок. 

На дома спускались сумерки, по-южному короткие и мрачноватые. Вдали мычали коровы – пастух гнал их с поля по домам. Внезапно на наш двор зашла буренка с кривыми рогами, и, смерив меня любопытствующим взглядом, направилась в стойло.

Ни жена, ни тесть с тещей на происходящее не обратили никакого внимания. Только проследили, чтобы дверь на придворок была распахнута, иначе животное не смогло бы попасть домой. 

Я же взирал на действия зверины с широко распахнутыми глазами – мне всегда казалось, что коровки глуповаты. Но нет, они умнее некоторых людей!

Так продолжалось на протяжении недели. Изо дня в день Маня, как любовно называла корову теща, спокойно шествовала после выпаса в стойло, где получала свою порцию воды, сена и, главное, дойку, дарующую облегчение. 

Казалось, эта устоявшаяся годами система едва ли может дать сбой. Но она, как выяснилось, слишком хрупкая.

В очередной вечер корова вернулась с пастбища. Привычным шагом она направилась во двор. А дверь закрыта. То ли тесть с тещей забыли ее распахнуть, то ли жена по ошибке заперла. 

В результате Манька, не найдя хорошо знакомого пути, решила импровизировать. Скотина зашла в дом и разлеглась на полу в большой комнате… В гостиной, проще говоря.

Мы все, притихнув, направились следом за животным. Посмотрели – действительно, лежит, шевелит ушами, что-то жует. И проблема-то даже не в том, что она оказалась в доме и все такое. Корову ведь нужно накормить, напоить и подоить, иначе быть беде. А для этого ее надо выгнать на улицу и завести в стойло.

Принялись кричать на скотину, выталкивать руками. Куда там – даже с места не сдвинули. 

В итоге потерявший терпение тесть совершил главную ошибку. Он взял палку и начал охаживать корову, развалившуюся на ковре, по бокам. Ну а та вынести унижение не смогла. Издала предупреждающий «мык» и, привстав, погрозила нам рогами.

Сбежали на улицу и стали судорожно соображать, что делать. Пойти к соседям и подождать, когда Манька сама соизволит покинуть дом? Можно, но тогда все хозяйство останется без присмотра – мы же не знаем, что придет в голову явно сбрендившей корове. Возвращаться и снова пытаться выгнать ее самостоятельно – подобно смерти.

Манька ведь уже четко дала понять, что цацкаться не станет и поднимет на свои кривые рога каждого, кто посмеет нарушить ее покой. 

За этими размышлениями мы вчетвером, то есть я, жена и тесть с тещей, присели на крылечке и принялись грустить. А в это время в теплой и уютной гостиной прямо на полу спала корова, которая не нашла путь в родное стойло…

Около шести утра, то есть в то время, когда Манька обычно отправляется с другими коровами в поле, из дома раздались жуткие звуки. Топот, звон чего-то разбитого. 

На пороге показалась корова с сонными глазами. Глянув на нас, она моментально накинулась на траву около забора и ела до тех пор, пока на дороге не появился пастух.

Как он потом рассказал, наша Манька непрерывно ела и пила весь день. Даже когда другие буренки в полуденный зной прилегли под редкими деревьями в поле, она продолжала набивать желудок. Намучилась, бедная. Мы же все это время наводили порядок в доме…

Блудная корова загадила все так, что мы буквально провели в гостиную шланг от колодца и, включив насос, вымывали навоз тугой ледяной струей. Из другого ущерба – завален набок буфет, опрокинуто кресло, разбита посуда в шкафчике. Видимо, корова случайно его задела, когда утром выходила на улицу.

Теперь в доме тестя и тещи дверь закрыта всегда, а в стойле, напротив, постоянно открыта. Мало ли чего в следующий раз придумает корова, если снова не найдет путь на придворок? Это ж она так и на рога кого-нибудь грешным делом поднять может!