Пес сына сперва лаял и рычал, а потом совершил чудо – спас мне жизнь

В гостях у сына я бываю редко, увы. Живу далековато, да и не зовет он меня, паразит такой. Занятой, видите ли. Бизнесмен столичный. Думает только о деньгах, а чтоб родную мать приветить, так нет. Лучше на очередные юга с бабой скатается. Впрочем, люблю его все равно – ближе Миши мне никого на белом свете нет.

Полгода назад, наконец, свершилось. Отпрыск в кой-то век позвал меня погостить недельку-другую. Сказал, что соскучился неимоверно и плачет по ночам в подушку. Хотела поворчать, да не стала. Потому что тоже скучаю по Мишеньке. Глаза б мои ничего, кроме сыночки, не видели.

Приехала в Москву, зашла в квартиру и обомлела. Поперек прихожей, прямо на полу, лежала устрашающего вида овчарка. Причем не обычная. Не «ржавая» с коричневыми пятнами, а черная как ночь. Как объяснил потом Миша, это и есть самый чистокровный «немец». Без примесей и селекционных причуд.

Да только этот «чистокровный» меня сразу невзлюбил. Сперва усиленно втягивал носом воздух, потом зарычал и повернулся пятой точкой. Видимо, показал свое презрение. Но не кинулся, на том спасибо. Решила, что обязательно подружусь с псом и стану его лучшей подругой.

Весь день и весь вечер Марк, тот самый черный пес, ходил около меня и настороженно дергал ушами. Смотрел не то чтобы со злобой, но с явным неодобрением.

- Миш, а собачка-то меня не скушает? Больно уж у него вид грозный, - спросила я у сына за ужином.

- Нет, не бойся. Просто ты новый человек на его территории. Конечно, относится к тебе настороженно. Даже сам побаивается, - ответил отпрыск, потрепав Марка по голове. - Но, уверяю, он прекрасно понимает каждое твое слово и вреда не причинит.

- Хорошо, если так. А то ты ведь завтра на работу поедешь, а я одна с ним останусь.

Ох, как меня это тревожило, мама дорогая… Мишка ведь сразу предупредил, когда я приехала, что у него возникли сложности в фирме. Мол, придется оставить меня на несколько часов. Все бы ничего, да только один на один с псом сидеть ну никак не хотелось. Страх аж пробирал до костей.

Следующим утром я проснулась и поняла, что… не могу дышать. Грудь перекрыло жгучей болью, в районе копчика противно щекотало. По телу катились неровные удары сердца. 

Испугалась ли я? Не то слово! Марк же подошел к кровати и стал рычать, глядя мне прямо в глаза. Что делать оставалось? Еще и лекарство сердечное, как назло, в сумке осталось…

Понимание надвигающегося конца сковало душу. Я прикрыла глаза в ожидании неизбежного, но тут вспомнила слова сына о том, что собака понимает человечью речь. А что, терять уже нечего было! Еще несколько минут, и померла бы во цвете лет. Посмотрела на пса и сказала: «Марк, милый, у меня в сумочке таблетки, принеси их».

От отчаянья это сделала, понятно. Но произошло нечто неожиданное. Почти волшебное. Пес, гавкнув, метнулся в прихожую и приволок мою сумку. Еще, главное, под руку мне ее сунул, чтоб удобнее было взять. Таблетку сожрала, почувствовала облегчение. Но полностью-то все равно не отпустило – ситуация опасная до предела.

Попросила овчарку принести телефон, лежавший на кухонном столе. Забыла его там и чуть не поплатилась. Марк, издав нечто среднее между рычаньем и хрюканьем, приволок мне аппарат. Ну и все, спасение – сперва вызвала сама себе скорую, затем позвонила сыну. Благо, что он приехал раньше врачей – до офиса пять минут ходьбы. Было кому открыть дверь.

То есть фактически собака сына спасла меня от верной смерти, ПОНЯВ мои слова и выполнив аж две просьбы. Но, удивительно, лучше ко мне относиться пес не стал.

Как рычал и гавкал, как смотрел исподлобья, так и продолжил. Что ж, понимаю – я для него действительно чужая. Вторглась на его территорию, напугала.

Миша же официально заявил, что даже если Марк тяжко заболеет и ветеринар скажет, мол, шансов нет, то ни в коем случае от него не избавится. Будет любить и опекать до последнего вздоха. Вот это благодарность, это я понимаю. Что ни говори, а чудеса действительно случаются!