- Скорее тебя выгоню, чем избавлюсь от собаки, - сказал я жене после «веселой» лесной прогулки

Я, честно признаться, даже не знаю, сколько лет нашей собаке Бульке. Предполагаю, что около 16-17. Ее еще мой отец откуда-то приволок щенком, а она прижилась и стала его лучшим другом. 

Ну а после смерти бати, само собой, животное забрали мы с супругой. Не выкидывать же на улицу, в конце концов!

С моей женой Мариной у Бульки отношения были «паритетными». Они друг друга не трогали, иногда даже вместе гуляли по парку. 

Правда, благоверная периодически ворчала, что очень уж она страшна… Большая, лохматая и, главное, беспородная. Обычная дворняга. Типа стыдно. Все вокруг с доберманами да овчарками, а она с ЭТИМ.

Потом Булька начала стареть. Стремительно, внезапно. Шерстка превратилась в свалянные и скомканные лохмотья, появился неприятный запах. Такой, знаете, словно от нечищеных зубов, только сильнее и острее. 

Бр-р-р, при всей моей любви к собаке вонь реально мерзкая. Марина же, соответственно, стала требовать от нее избавиться. Чем скорее, тем лучше.

- Еще неизвестно, какую заразу твоя дворняга тут носит, - сказала она однажды. - Ладно мы сейчас вдвоем. А осенью сын вернется. Не дай бог чем заразится. Чего тогда делать будешь?!

- И что ты предлагаешь? Булька – член нашей семьи.

- Член, еще какой. Только избавиться от нее надо. Хочешь – в приют отдавай. Хочешь – усыпляй. Мне все равно. Но только не должно ее быть в нашем доме.

- Да как ты можешь?! Она же живая, - начал отнекиваться я, понимая в то же время, что Марина права.

До большой ругани не дошло. Я, немного посопротивлявшись, согласился с доводами благоверной и решил отдать Бульку в добрые руки. Сдать в приют, проще говоря. 

Усыпить не смог бы. Все-таки отцовская собака. А тут и грех на душу не взял, и мир в дом вернул. Только попросил отсрочку на месяц. Сын-то в лагере был до конца августа.

В один из последних деньков мы с Булькой отправились в лес. Не в первый раз, но, как я тогда думал, в последний. Любили мы с ней погулять меж вековых деревьев, посидеть на поляне и послушать птиц. Только эта прогулка была ну очень печальная… Собака словно чувствовала, что скоро мы с ней расстанемся, и не отходила от меня ни на шаг.

«Ничего, в приюте тоже живут. Там кормят, поят, лечат», - бормотал я, поглаживая псину по мохнатому боку, похожему на старую мягкую щетку. 

«Ладно тебе, хозяин, я понимаю. С женой ссориться не надо – я лишь миг в твоей жизни, а она навсегда. До гроба», - будто безмолвно отвечала она, глядя умными глазами прямо мне в душу.

Обнялись и замолчали. Точнее, Булька и так ни звука не издавала, а я периодически всхлипывал. Вдруг на поляну вышел он медведь. Не особо большой, но явно злобный. Может, настроение у косолапого плохое было в тот день, может, в принципе характер дерьмо. Все как у людей.

Вышел, значит, и вылупился на меня, встав на задние лапы. Потом принялся реветь, постепенно приближаясь. И я понял, что это конец. Что мишка явно пожаловал не с добром. Сейчас задерет меня и Бульку тупо ради развлечения или самоутверждения. Не знаток зоопсихологии, но почему-то в тот момент мне казалось именно так.

Собака же, сперва впавшая в оцепенение, выгнулась и, издав протяжный лай, напоминающий смесь хрипа и воя, ринулась на дикого зверя. 

Понятно, что если бы завязалась драка, то у Бульки не было шанса. Ее бы просто разорвали и не вспомнили уже через минуту. Но косолапый испугался. Посмотрел на нее, затем развернулся и убежал в чащу.

Все заняло несколько секунд. Может, минуты полторы. Но они показались вечностью. За это время я успел полностью вспотеть, аж до, извините, нижнего белья. Булька же кинулась ко мне и принялась облизывать бледное лицо.

- Я скорее тебя выгоню, чем избавлюсь от собаки, - сказал я жене, придя в тот день домой. - Она сегодня показала, как ценит меня и на что готова ради нашей семьи.

- Совсем озверел такие вещи говорить?! - вспыхнула Марина. - То есть ты решил променять ЕЕ на МЕНЯ?!

- Ладно, извини. Погорячился. Просто тут такое дело…

В тот же вечер жена передумала избавляться от Бульки. Мало того, лично приготовила ей, наверное, самый вкусный ужин в жизни, а на следующий день свозила к ветеринару. Обследовать, подлечить, если получится. А о своем недавнем намерении даже не вспоминала. Вот ведь чудеса! Прямо преображение какое-то.