Воспитали в собаке выдержку и установили границы - еще бы приучить к аккуратности и привить изящество

Моя Терри ест как поросенок. Удивительно, что крошечный терьер, который с пеленок жил в тепле и сытости, жрет, как узник концлагеря. Едва Терри отлучили от матери и передали в мои заботливые любящие руки, у нее появилось хобби - лопать все, что не приколочено.

С несъедобными и относительно съедобными предметами мы как-то сразу определились - тапки, очки, косметику, детские игрушки и прочую вкуснятину стали убирать за пределы досягаемости маленького проглота. 

Пара съеденных туфель, погрызанная сетка с картофелем и испорченные брюки быстро приучили нас к порядку. А вот с едой, обычной едой, которую еще зовут кормом, у нас как-то не складывалось.

У Терри жидкий корм, когда я его выкладываю из пачки в миску, собака уже тут как тут. И пахнущая мясом жижа льется Терри на голову, что ее безмерно радует. Она ловит корм ртом, носом, ушами, визжит, что-то слизывает. 

Первое время нас это забавляло, но все же было понятно, что воспитанной собаке так вести себя не подобает. Перед кормлением приходилось закрывать Терри в комнате, чтобы спокойно выложить еду в миску. 

Никакие “фу”, “нельзя” не помогали - если обжора видела, что я беру ее корм, ее сознание переставало вмещать что-то иное, кроме еды.

За запертой дверью бедняга устраивала спектакль. Она то ли визжала,  требуя ее выпустить, то ли демонстрировала глубокую обиду на жестоких хозяев. Однако стоило приоткрыть дверь, Терри тут же неслась к миске и слизывала содержимое.

Если бы мне когда-то сказали, что я будут платить деньги профессиональному кинологу за то, чтобы она научила моего пса не жрать, как не в себя, я б рассмеялась. Но просто раньше у меня не было Терри.

- Это не собака, а желудок на четырех лапах, -  рассмеялась кинолог Вера, когда мы продемонстрировали при ней суть проблемы.

- И это она еще стесняется, - смущенно ответила я, - обычно Терри ест, издавая зловещие звуки “чвяк-хрум-глыг”. После трапезы пол на кухне сияет, будто его не просто вымыли, но и отполировали. 

В какой-то момент я подумала, что Вера вообще откажется иметь дело с моей собакой. Побоялась, что специалист покачает головой и скажет, что наша проблема нерешаемая. Однако Вера согласилась заниматься Терри.

- Проблема довольно типичная, но решаемая, - сказала собачий педагог, - будем выстраивать границы и отрабатывать выдержку.

Основное упражнение выглядело так. Терри, уставившись на миску с кормом, сидела, хотя у нее ручьем текли слюни, но не прикасалась к еде. И лишь после команды “можно” бросалась к еде. Если она не слушалась, то Вера оттаскивала ее от миски.

 - Никаких послаблений, - предупредила кинолог, - если вы хотя бы раз позволите Терри приступать к трапезе без “можно”, у нас ничего не получится.

Меня распирала гордость. На уроки я водила Терри одна, никто не видел ее успехов, поэтому мне очень хотелось показать наши достижения зрителям. Главным зрителем, конечно, был мой муж. Он как раз вернулся из командировки.

- Ну, показывайте, чему вы там научились, - с улыбкой произнес супруг, - не поверю, пока собственными глазами не увижу.

Каким же было его удивление, когда Терри совершенно спокойно смотрела на то, как я выкладываю ее корм в миску. И даже когда миска была наполнена, собака как ни в чем не бывало, сидела на своем месте.

- Это невероятно, - покачал головой муж.

- Да уж, профессиональная работа творит чудеса, - кивнула я. - Ну что, не будем мучить собаку? Позволим приступить к трапезе?

- Конечно, - кивнул супруг.

Я произнесла то самое “можно”, и в то же мгновение (даже не секунду, а именно мгновение) Терри оказалась у миски, перед этим успев уронить табуретку. Она всасывала еду, издавая при этом звук бетономешалки. Миска опустела через три секунды.

Муж в ужасе наблюдал это зрелище, сопровождаемое зловещим “глыг-глыг-глыг”. И тут в комнате воцарилась тишина. Терри же сидела у пустой миски с голодными глазами.

- Вот это да, - прошептал муж, - такого я еще никогда не видел. 

- Молодец кинолог? - задорно спросила я.

- Безусловно, - кивнул супруг, - вот только…с выдержкой и границами мы разобрались. Но как бы еще привить Терри немного аккуратности и какого-то изящества? Она все-таки девочка.

Собака сидела рядом, преданно заглядывая в глаза мужа. Изящной леди она никак не выглядела. Применять к Терри слово “изящество” вообще было как-то нелепо. Впрочем, аккуратность ей тоже не была знакома.

В этот момент муж почему-то засмеялся, да и я тоже. Но мне подумалось, что стоит обратиться к Вере, чтобы поработать над этим вопросом.