Любимая тетя была лучшей бабушкой для моей дочки, пока у нее не родился внук от родного сына

Тетя Нина появилась в роддоме через два часа после того, как я родила Вику. Раньше моей собственной матери. С огромным букетом, пакетами детских вещей и такой искренней радостью в глазах, что я расплакалась от счастья и гормонов.

– Моя девочка стала мамой! – она обнимала меня, рискуя раздавить цветы. – Покажи мою внучку!

Вика не была ей внучкой по крови. Тетя Нина – младшая сестра моего отца, который ушел из семьи, когда мне было три года. Но она никогда не исчезала из моей жизни. Водила в цирк и театры, помогала с уроками, выслушивала подростковые драмы, приезжала на все мои дни рождения. Когда родители развелись, именно она стала тем взрослым, на которого я могла положиться без оговорок.

Первый год материнства я бы не пережила без неё. Мама работала на двух работах, помочь не могла. Отца не было в принципе. А тетя Нина приезжала три раза в неделю. Гуляла с Викой, пока я спала. Готовила, убирала, давала советы. Когда у Вики были колики, именно она ночевала у нас, качая ребенка, пока я рыдала от бессилия.

Когда Вике исполнилось два года, тетя Нина забирала её на выходные к себе. Я могла выспаться, встретиться с подругами, просто побыть человеком, а не только мамой. Вика обожала эти визиты. Возвращалась с новыми игрушками, перепачканная красками или мукой от совместной выпечки, счастливая.

– Баба Нина самая лучшая! – щебетала она. – Мы печенье делали! И мультики смотрели! И в парке качались!

У тети Нины был сын Кирилл, на десять лет старше меня. Он жил в другом городе, редко приезжал. Был женат, но детей долго не было. Тетя переживала, но виду не подавала, всё своё внимание и любовь отдавая Вике.

– Зачем мне ждать каких-то гипотетических внуков, когда у меня есть такая красавица? – говорила она, целуя Вику в макушку.

– Света, представляешь! – звонила она мне из роддома. – Мальчик! Здоровенький такой, четыре килограмма! Я бабушка! Настоящая бабушка!

Я поздравила её, радовалась искренне. Нина столько лет ждала внуков от Кирилла. Конечно, это событие для неё важнее всего на свете.

Но что-то внутри меня похолодело от фразы «настоящая бабушка». А Вика что, ненастоящая внучка?

Первый месяц тетя ещё приезжала к нам. Реже, раз в неделю вместо трёх, но приезжала. Правда, теперь рассказывала только про Глеба. Как он улыбнулся, как схватил её за палец, какой он хорошенький.

Вика слушала, потом тихо спрашивала:

– Не сегодня, солнышко, я тороплюсь. Глебушку памперсы везу и смесь. У них как раз закончилась.

Через три месяца визиты прекратились совсем. Тетя звонила редко, на праздники. В разговоре после дежурных вопросов «как дела?» тут же переключалась на Глеба.

– Он уже переворачивается! Врач говорит, такой развитый ребенок! А у Оксаны молоко пропало, пришлось на смесь переходить, я каждый день им её покупаю...

Я слушала и чувствовала, как внутри растёт обида. Глупая, мелочная, но от этого не менее болезненная.

На четвертый день рождения Вики тетя Нина не приехала.

– Света, прости, Глеб температурил всю ночь, Оксана измучилась, я не могу их оставить, – объяснила она по телефону под Викины именинные песни.

– Понятно, – ответила я и повесила трубку.

– Мама, а баба Нина приедет? Она же обещала торт испечь.

Торт я купила в магазине. Вика расплакалась, сказала, что он невкусный. Хотя обычно обожала торты. Просто это был не тот торт, не от той бабушки.

Когда Глебу исполнился год, в соцсетях тети появилась куча фотографий с праздника. Огромный торт, украшенный мастикой. Тот самый, фирменный, который она всегда делала для Вики. Шарики, гирлянды, куча гостей. Нина на каждом фото обнимала Глеба, светилась счастьем.

Под фотографиями я написала: «С праздником! Торт как всегда шикарный».

Она ответила сердечком. Даже не написала ничего.

Я больше не выдержала и позвонила:

– Тетя Нина, нам нужно поговорить.

– Конечно, Светочка! Что случилось?

– Ты забыла про Вику.

Пауза.

– О чём ты?

– Света, я не ожидала от тебя такого эгоизма! – голос тети стал холодным. – Глеб мой родной внук. Кирилл мой сын. Конечно, я должна им помогать!

– Я не говорю, что ты не должна. Я говорю, что ты забыла про нас. Вообще. Будто мы не существуем.

– Как ты можешь! Я столько лет тебе помогала! Фактически вырастила Вику за тебя! А ты теперь требуешь, чтобы я бросила своего внука ради...

Она не договорила. Но я услышала невысказанное: «Ради чужого ребёнка».

– Викуся всегда была для тебя чужой? – тихо спросила я.

– Не передергивай. Я люблю Вику. Но Глеб – это другое. Это мой внук от сына. Это моя кровь. И я имею право посвятить ему время.

– Имеешь. Но ты могла хотя бы не исчезать из нашей жизни полностью. Вика скучает. Спрашивает про тебя. Плачет.

Мы повесили трубки.

Я сидела на кухне и плакала. Не столько за себя, сколько за Вику. Она потеряла бабушку, которая была ей ближе, чем родная. Потеряла просто потому, что появился «настоящий» внук.

Прошёл год. Тетя Нина так и не появилась. Поздравляла с праздниками формальными сообщениями. Присылала переводом деньги на день рождения Вики.

Деньги вместо печенья, испеченного вместе. Вместо прогулок в парке. Вместо объятий.

Недавно мама рассказала, что у Кирилла родилась дочка. Тетя Нина, конечно, в восторге, переехала к ним, помогает.

Вика уже не спрашивает про бабу Нину. Я вижу, как она листает старые фотографии – там они вместе, перепачканные мукой, счастливые. Прошлое, которое не вернуть.

Я не злюсь на тетю Нину. Я просто грущу. О том, что любовь оказалась условной. О том, что «кровь» важнее лет близости. О том, что Вика потеряла человека, которого считала семьёй.

И о том, что сказать ей об этом я не могу. Как объяснить ребёнку, что она стала ненужной, когда появились «настоящие» внуки?