Младшая дочь просилась переехать на мою дачу, но я отказала, и теперь она на меня обижена

У меня две дочери – старшая Светлана тридцать два года, младшая Ирина двадцать восемь. Обеих люблю одинаково, всегда старалась быть справедливой матерью, не делить на любимчиков. Обе замужем, обе живут отдельно, снимают квартиры со своими мужьями. У нас с покойным мужем осталась трёхкомнатная квартира, где я живу одна, и дача в Подмосковье – круглогодичная, утеплённая, со всеми удобствами.

Дачу мы с мужем строили двадцать лет назад, вложили душу и немалые деньги. После его смерти три года назад я там бываю реже – одной как-то неуютно, но поддерживаю дом в порядке, приезжаю на выходные, летом на пару недель. Девочки иногда приезжают отдохнуть, но у обеих своя жизнь, работа, особо не вырваться.

Месяц назад позвонила Ирина. Голос взволнованный, просительный:

– Мам, можно к тебе подъехать? Надо поговорить.

Я насторожилась – обычно младшая дочь звонит по пустякам, делится новостями легко, без драмы. А тут явно что-то серьёзное.

Приехала вечером с мужем Олегом. Сели на кухне, я заварила чай. Ирина нервно крутила чашку в руках, потом выпалила:

– Мам, мы хотим попросить тебя о помощи. Можно нам переехать на дачу? Ну, пожить там какое-то время?

Я удивилась:

– На дачу? Зачем?

Олег откашлялся:

– Видите ли, Тамара Николаевна, у нас сейчас сложная финансовая ситуация. Аренда квартиры съедает больше половины моего дохода. Мы хотим накопить на первоначальный взнос по ипотеке, но пока платим за съёмное жильё – не получается. А если переедем на дачу, сможем экономить и через год-полтора собрать нужную сумму.

Ирина добавила:

– Мам, ну там же всё есть! Отопление, вода, интернет работает. Олег машину недавно купил, будет на работу ездить. А я удалённо работаю, мне вообще без разницы, где сидеть. Мы будем дом поддерживать, ремонт сделаем, если надо. Пожалуйста!

Я растерялась. С одной стороны, дача действительно пустует. С другой...

– Ир, а как же Света со Славой? – осторожно спросила я. – Они тоже снимают, тоже копят на ипотеку.

– Ну и что? – Ирина нахмурилась. – Мы первые попросили. Если они тоже захотят, пусть потом переедут.

– Но это нечестно, – сказала я. – Если я позволю вам, то Света справедливо обидится. Почему младшим можно, а старшим нет?

Олег вмешался:

– Тамара Николаевна, но мы же не навсегда просим. Года на полтора максимум. Потом освободим, если захотят Света со Славой – пусть въезжают.

– А почему сначала вы? – не отступала я. – У Светы тоже нет своего жилья, они с мужем дольше женаты, дольше копят.

Ирина поджала губы:

– Мам, ты серьёзно? Мы к тебе с просьбой пришли, а ты про справедливость говоришь! Дача твоя, ты можешь решать, кому давать, кому нет!

– Могу, – согласилась я. – И решаю, что не дам никому, пока не пойму, как сделать честно по отношению к обеим дочерям.

Ирина вскочила:

– То есть ты отказываешь?

– Я не отказываю. Я предлагаю подумать, как решить этот вопрос справедливо.

– Справедливо! – передразнила дочь. – Мама, я твой ребёнок! Я прошу помощи, а ты мне про какую-то справедливость! У Светки есть Славик, у него родители богатые, они им помогут! А нам некому помочь, кроме тебя!

Я почувствовала укол обиды:

– Иришка, при чём тут богатство родителей Славы? Я хочу относиться к своим дочерям одинаково. Если даю одной, должна дать и второй.

– Ну так дай нам сейчас, а им потом!

– А почему не наоборот? Света старше, у неё приоритет.

Ирина схватила сумку:

– Понятно. Значит, ты любишь её больше. Всегда так было!

– Ира, не говори глупостей!

– Не глупости! – она уже кричала. – Ты всегда на её стороне! Всегда ей больше даёшь, больше помогаешь! А мне что остаётся? Крошки с барского стола?

Олег попытался успокоить жену, но она вырвалась и ушла. Он виноватым тоном попрощался и последовал за ней.

Я осталась одна на кухне, чувствуя себя ужасно. Неужели я неправа? Может, действительно стоило согласиться?

На следующий день позвонила Светлане. Рассказала о ситуации, спросила мнение. Старшая дочь помолчала, потом сказала:

– Мам, ты правильно сделала, что отказала. Это действительно было бы нечестно. Мы со Славой тоже едва сводим концы с концами, тоже копим. Если бы ты Ирке разрешила, а нам нет, я бы обиделась, честно.

– Но как же мне быть? Ирина теперь не разговаривает, обиделась.

– Пусть обижается. Она младшая, привыкла, что ей всё можно. Но это не значит, что ты должна нарушать справедливость.

Я задумалась. Может, и правда Ирина избалована? Она всегда была более требовательной, капризной. Света – спокойная, самостоятельная, никогда особо не просила. А Ира привыкла, что родители помогают.

Через неделю позвонила Ирина. Голос холодный:

– Мама, я подумала. Если ты не хочешь нам помогать – твоё право. Но знай, что ты поступаешь эгоистично. Дача пустует, а ты не даёшь нам там жить из-за каких-то принципов.

– Иришка, это не принципы. Это справедливость. У меня две дочери, я не могу одной дать привилегию, которой нет у другой.

– Тогда предложи Светке тоже! Пусть выбирает, хочет – въезжает, не хочет – мы!

– А если она захочет? Как вы поделите?

– Мам, ну ты серьёзно? Света не захочет, у неё работа в центре, ей далеко оттуда ездить. А нам удобно!

– То есть ты хочешь, чтобы я предложила ей формально, зная, что она откажется? Это манипуляция, Ира.

Дочь помолчала, потом бросила:

– Знаешь, мам, делай что хочешь. Но я вижу, что тебе удобнее не помогать вообще, чем думать, как помочь справедливо.

Положила трубку.

С тех пор прошло три недели. Ирина со мной почти не общается. В семейном чате отвечает односложно, на звонки не берёт. Олег тоже избегает контакта. Света говорит, что я правильно поступила, что Ирине надо повзрослеть и понять, что мир не вращается вокруг неё.

Но мне тяжело. Я постоянно думаю – может, я действительно слишком принципиальна? Дача пустует, девочки могли бы пользоваться. Но как разделить? Дать одной – обидеть другую. Дать обеим по очереди – они обе копят сейчас, очередь не поможет.

Думала предложить сдавать дачу и делить доход между дочерьми. Но это копейки, не решит их проблем. Да и мне самой иногда хочется туда приехать.

Вчера была у Светы. Сидели на кухне, пили чай. Я призналась, что чувствую вину перед Ириной.

– Мам, не надо, – сказала Света. – Ты не виновата. Ирка просто привыкла, что всё должно быть по её желанию. Помнишь, в детстве она всегда плакала, если ей что-то не давали? А потом получала, потому что родители не выдерживали. Так до сих пор.

Может, она права. Может, я действительно баловала младшую. Но это не значит, что сейчас я должна продолжать.

Дача по-прежнему пустует. Не знаю. Чувствую себя плохой матерью. Одна дочь обижена, вторая говорит, что я права, но я вижу в её глазах грусть – ей тоже нужна помощь, просто она не просит.

Может, надо было согласиться. Не знаю ответа. Знаю только, что мне тяжело. И что одна дочь теперь меня избегает.