- Мои родители — наши главные родители, - заявил мне муж

Живёшь себе, любишь, строишь планы — и вроде всё идёт как надо. А потом в какой-то момент понимаешь, что где-то свернула не туда. Или не ты свернула, а тебя свернули. Незаметно так, по чуть-чуть.

С Ваней мы познакомились три года назад на дне рождения общей подруги. Он показался мне спокойным, надёжным, из тех мужчин, про которых говорят «за таким как за каменной стеной». Не болтливый, но и не угрюмый. Внимательный. Помню, как он заметил, что я мёрзну на балконе, и молча принёс свою толстовку. Не стал шутить, не стал навязываться — просто протянул и ушёл обратно к ребятам. Тогда я и пропала.

Через полгода мы съехались. Снимали однушку в спальном районе, обживались, притирались. Год жили вместе до свадьбы — и это был, наверное, самый счастливый год в моей жизни. Быт нас не съел, как пугали все вокруг. Ваня оказался аккуратным, сам готовил по выходным, не разбрасывал носки по всей квартире. Мы научились договариваться: кто моет посуду, кто выносит мусор, как распределяем деньги. Никаких скандалов, никаких «а вот моя мама делала по-другому».

Отдыхали тоже хорошо. То на дачу к моим родителям махнём на шашлыки, то к Ваниным — Светлане Сергеевне и Матвею Дмитриевичу — на их юбилей поедем. Ваня нормально общался с моей мамой, с папой мог часами обсуждать машины, помогал им с ремонтом гаража. Мои родители его обожали. Говорили: «Ксюш, держись за него, хороший парень».

Я и держалась.

Свадьбу сыграли скромную — только близкие, никакой помпы. Я взяла Ванину фамилию, потому что хотела. Не потому что «так принято», а потому что мне нравилось ощущение, что мы теперь одна семья, с одной фамилией. Глупо, наверное, но мне это было важно.

А потом началось.

Сначала я не придала значения. Ну, съездили на первые майские к свёкрам — логично, там огород, помощь нужна. На День Победы опять к ним — Матвей Дмитриевич накрывал стол, звал гостей. Потом день рождения Светланы Сергеевны. Потом Ване «срочно надо» помочь отцу с забором.

А мои родители как-то незаметно остались в стороне.

Первый раз я заговорила об этом в июне. Мама позвонила, сказала, что папа хочет навес во дворе соорудить, неплохо бы мужские руки. Я передала Ване — мол, давай в субботу съездим, поможем.

— В субботу не получится, — сказал он, не отрываясь от телефона. — Мы с отцом договорились крышу сарая посмотреть.

— Ваня, мы уже три выходных подряд к твоим ездим. Мои тоже ждут.

— Ксюш, ну там крыша правда течёт. Давай к твоим на следующей неделе.

Я согласилась. Мне не хотелось устраивать сцену из-за одних выходных. Подумаешь.

Но следующая неделя не случилась. И та, что после неё, тоже. То одно, то другое, то «давай потом», то «я устал, хочу дома отдохнуть». Когда я предлагала съездить к моим, у Вани всегда находились причины. А когда звонила Светлана Сергеевна — он срывался без вопросов.

К сентябрю счёт был примерно такой: к свёкрам мы ездили раз десять, к моим родителям — дважды. И оба раза на пару часов.

Мама не жаловалась. Она вообще никогда не жалуется. Но я слышала в её голосе эту нотку, когда она спрашивала: «Как вы там? Может, заедете как-нибудь?» Это «как-нибудь» резало без ножа.

Папа вообще перестал звонить. Просил маму передавать привет.

В октябре я не выдержала. У Светланы Сергеевны что-то сломалось в стиральной машине, и Ваня собрался ехать чинить. В воскресенье утром. После того как вчера мы уже были у них на ужине.

— Ваня, подожди. Почему к твоим — всегда без вопросов, а к моим — никогда?

Он посмотрел на меня как на капризного ребёнка.

— Ксюш, ну что ты начинаешь?

— Я не начинаю. Я спрашиваю. Мы женаты полгода, и за это время у твоих родителей мы были раз двадцать, а у моих — три.

— Ты считаешь, что ли?

— Да, считаю! Потому что это ненормально!

Он сел на диван, потёр лоб — этот его жест, который означает «сейчас буду объяснять очевидные вещи глупому человеку».

— Слушай, это просто... так устроено. Ты вышла замуж, взяла мою фамилию. Ты теперь часть моей семьи. Это традиция. Мои родители — наши главные родители. А твои... ну, твои тоже важны, но по остаточному принципу.

Я молчала секунд десять. Не потому что нечего было сказать, а потому что боялась сказать лишнего.

— По остаточному принципу? Это мои мама и папа, Ваня. Которые меня вырастили.

— Я не говорю, что они не важны. Просто приоритеты...

— Приоритеты? То есть твои родители — первый сорт, а мои — второй?

— Ты всё утрируешь.

Я встала и вышла на кухню. Руки тряслись. Хотелось швырнуть что-нибудь в стену.

Ваня уехал чинить стиральную машину свекрови. Вернулся вечером как ни в чём не бывало, спросил, что на ужин.

Мы не разговаривали два дня.

Потом был день рождения моей мамы. Я начала разговор за неделю — мол, будем, поздравим, посидим. Ваня кивнул. А накануне вечером выяснилось, что Матвей Дмитриевич попросил помочь с какой-то ерундой в гараже — «прямо срочно, именно в субботу».

— Ваня, у мамы день рождения.

— Я знаю, но отец просит. Давай ты съездишь одна, а я позже подъеду?

Он не подъехал. Позвонил, сказал, что затянулось. Мама улыбалась, говорила «ну что ты, бывает, работа есть работа». Но я видела её глаза.

Вечером дома случился разговор.

— Мне надоело, Ваня. Ты унижаешь моих родителей.

— Я их не унижаю. Просто так получилось.

— Уже полгода «так получается»! Каждый раз!

— Ксюша, ну хватит, а? Из-за такой мелочи столько шума...

— Мелочи?!

Он закатил глаза. Я ненавижу, когда он так делает.

— Ну да. Мы съездим к твоим. Попозже. Что такого-то? Зачем устраивать скандал?

Я долго думала, как объяснить. Подбирала слова, аргументы, примеры. А потом поняла: объяснять бесполезно. Он не видит проблемы, потому что для него её нет. Его родители — главные. Мои — с боку припёка.

Это не мелочь. Это отношение. К моей семье, ко мне, к тому, что я ценю.

Я не знаю, чем это закончится. Может, мы найдём компромисс. Может, он услышит меня, когда остынет. А может, я просто начну ездить к своим одна. Без объяснений. Без оправданий.

Потому что мои мама и папа — не «по остаточному принципу». Они — моя семья. И никакая фамилия этого не отменит.

Я так и сказала Ване вчера. Он посмотрел на меня удивлённо — кажется, впервые за долгое время услышал.

Посмотрим, что будет дальше.