Муж превращает каждый отпуск в мой личный кошмар

Последний раз мы ездили в Турцию. Пять звёзд, всё включено, лазурное море, белый песок. Идеальная картинка из рекламного буклета.

Кошмар начался в аэропорту.

— Почему так долго регистрация? — Гена смотрел на очередь с отвращением. — В нормальных странах всё быстрее.

— Мы ещё никуда не прилетели.

— И уже всё плохо.

Он ныл четыре часа перелёта. Кресло неудобное, еда невкусная, стюардесса грубая, ребёнок сзади шумный. Я сидела, уткнувшись в книгу, и мечтала о катапульте.

В отеле — то же самое. Номер маленький, вид не на море, кондиционер шумит, полотенца жёсткие.

— Гена, это пять звёзд. Что тебе не нравится?

— Всё не нравится. За такие деньги могли бы получше постараться.

Деньги. Он вспоминал о них каждый час. Сколько стоит коктейль, сколько экскурсия, сколько чаевые. Хотя заплачено было заранее, всё включено — но Гена находил, на чём экономить.

— Зачем тебе массаж? Дома сама разомнёшься.

— Зачем прогулка на яхте? Вон, с берега море видно.

— Зачем ресторан? В буфете то же самое, только бесплатно.

— Эти немцы занимают места с шести утра. Хамство.

— Мы тоже могли встать в шесть.

— Я в отпуске, чтобы спать, а не вставать ни свет ни заря.

Логика Гены была непробиваемой. Всё вокруг было плохо, но менять что-либо он не собирался. Только жаловаться.

На четвёртый день я не выдержала. Сбежала на экскурсию — одна, пока он спал после обеда. Развалины древнего города, горный воздух, тишина. Четыре часа без нытья. Четыре часа счастья.

Когда вернулась — скандал.

— Ты уехала без меня?!

— Ты не хотел ехать. Сказал — жарко и дорого.

— Но могла бы уговорить!

— Я уговаривала три раза.

— Значит, недостаточно настойчиво!

Отпуск был испорчен. Как и все предыдущие — в Египте, в Черногории, в Сочи. Везде одно и то же: Гена ноет, я терплю, возвращаемся домой измотанные и злые друг на друга.

— Хочу поехать одна, — сказала я за ужином.

Гена поперхнулся.

— Что?

— На отдых. Одна. Без тебя.

Пауза. Долгая, тяжёлая.

— Это шутка?

— Нет.

— Мы — семья. Семьи отдыхают вместе.

— Семьи отдыхают так, чтобы отдохнуть. С тобой я не отдыхаю — я работаю. Работаю твоим громоотводом.

Он отодвинул тарелку. Лицо — красное, глаза — злые.

— То есть я тебе мешаю?

— Да, Гена. Мешаешь. Каждый отпуск — одно и то же. Ты недоволен всем. Гостиницей, погодой, едой, людьми. Я слушаю твоё нытьё с утра до вечера и возвращаюсь домой уставшая больше, чем до отпуска.

— Я не ною!

— Ноешь. Постоянно. В Турции ты жаловался на немцев, на чаек, на жёсткие полотенца. В Египте — на арабов, на жару, на качку на корабле. В Сочи — на цены, на очереди, на гальку вместо песка.

— Это нормальные замечания!

Гена встал из-за стола. Походил по кухне, сжимая кулаки.

— Значит, бросаешь меня?

— Не бросаю. Хочу отдохнуть отдельно. Один раз. Попробовать.

— Попробовать что? Жизнь без мужа?

— Отпуск без нытья.

Он вспыхнул.

— Я не нытик! Я — реалист! Вижу проблемы и говорю о них!

— Ты видишь только проблемы. Никогда — хорошее.

— Потому что хорошего мало!

Вот оно. Главное. Для Гены мир был враждебным местом, где всё плохо по умолчанию. Отпуск — не исключение. Он ехал не отдыхать, а искать подтверждение своей картине мира.

— Гена, — я говорила спокойно, хотя внутри всё кипело, — я люблю тебя. Но отдыхать с тобой не могу. Это не отдых — это испытание.

— Тогда разводись!

— Я не хочу разводиться. Хочу поехать в отпуск одна.

— Это одно и то же!

— Нет. Это разные вещи.

Он замолчал. Смотрел на меня так, будто я сообщила о неизлечимой болезни.

— В Грецию. На неделю. Маленький остров, тихий отель, море и книги.

— Одна.

— Одна.

— А я?

— А ты — дома. Или с друзьями куда-нибудь. Или к родителям.

— Я не хочу к родителям!

— Тогда дома.

— Что я буду делать дома один?!

— То же, что и обычно. Работать, смотреть телевизор, играть в компьютер.

— Но это — не отпуск!

— Гена, ты не любишь отпуск. Ты каждый раз жалуешься, что деньги потрачены зря. Что лучше бы дома остался. Вот и останься.

Он сел обратно за стол. Лицо — растерянное, обиженное.

— Ты правда так думаешь? Что со мной невозможно отдыхать?

— Правда.

— Почему раньше не говорила?

— Говорила. Ты не слышал.

Это была правда. Каждый отпуск заканчивался одинаково: я в слезах, он — в обидах. Я пыталась объяснить, что его негатив отравляет всё вокруг. Он отвечал, что я «преувеличиваю» и «драматизирую».

— Как?

— Поедем вместе, но я буду... стараться. Не жаловаться.

— Гена, ты это говоришь каждый раз.

— В этот раз — серьёзно.

Я смотрела на него — на мужа, с которым прожила двенадцать лет. Который умел быть добрым, смешным, заботливым. Но на отдыхе превращался в другого человека — вечно недовольного, раздражённого, отравляющего всё вокруг.

— Давай так, — сказала я. — Я еду в Грецию одна. Если тебе без меня будет плохо — значит, ты меня любишь. Если хорошо — значит, тебе нужен отдых от меня так же, как мне от тебя. В любом случае — это полезный опыт.

— А если я не отпущу?

— Как ты меня не отпустишь? Запрёшь в квартире?

— Могу устроить скандал. Сказать, что разводимся.

— Можешь. Но тогда мы правда разведёмся. Потому что я не буду жить с человеком, который держит меня силой.

— Это нечестно, — сказал наконец.

— Что именно?

— Ты ставишь ультиматум. Или отпускаю — или развод.

— Нет. Я говорю: мне нужно пространство. Если ты не можешь этого дать — значит, мы не партнёры. Значит, ты — тюремщик.

— Я не тюремщик!

— Тогда отпусти.

Неделя прошла в молчании. Гена ходил обиженный, разговаривал односложно. Я купила билеты, забронировала отель — маленький, семейный, с видом на Эгейское море.

В день отъезда он вышел проводить меня до такси.

— Хорошо отдохни, — сказал сквозь зубы.

— Спасибо.

— И позвони, когда долетишь.

— Позвоню.

Он хотел сказать что-то ещё — я видела. Но сдержался. Захлопнул дверцу, и такси тронулось.

Греция была идеальной. Тихий остров, белые домики, синее море. Я просыпалась, когда хотела. Завтракала на террасе с видом на бухту. Читала книги, плавала, гуляла по узким улочкам. Никто не жаловался на жару, на цены, на туристов. Никто не отравлял воздух негативом.

Гена звонил каждый вечер. Первые дни — коротко, сухо. Потом — дольше, мягче.

— Как там? — спрашивал он.

— Прекрасно.

— Скучаешь?

— Немного.

— Я — сильно.

На пятый день он сказал:

— Я думал. Много думал. Ты права — я ною. Не замечал раньше, а теперь... Посмотрел на себя со стороны. Неприглядное зрелище.

— Осознание — первый шаг.

— Я хочу попробовать. В следующий отпуск — вместе. Но я буду молчать, когда захочется пожаловаться.

— Не молчать — просто искать хорошее. Его ведь тоже много.

— Попробую.

Я вернулась через неделю — загорелая, отдохнувшая, спокойная. Гена встретил в аэропорту с цветами.

— Как ощущения? — спросила я.

— Паршивые, — он усмехнулся. — Без тебя — пусто. Но я понял кое-что.

— Что?

— Что ты терпела меня все эти годы. И ни разу не сбежала насовсем.

— Ещё не поздно.

— Не сбегай. Пожалуйста.

Мы стояли в зале прилёта, среди толпы, с чемоданом и букетом.

— В следующий раз едем вместе, — сказал он.

— Посмотрим.

— Я изменюсь.

— Посмотрим.