– На твой день рождения денег нет, а на мамин юбилей есть, — заявил мой благоверный

Тридцать лет. Круглая дата, первый серьёзный юбилей. Я ждала этот день рождения с волнением — всё-таки рубеж, переход во взрослую взрослость.

За месяц до даты завела разговор с Андреем.

— Хочу отметить в кафе. Небольшом, уютном. Человек десять — подруги, пара коллег. Ничего грандиозного.

Муж поморщился.

— Сейчас с деньгами туго. Давай дома отметим?

— Дома?

— Ну да. Купим торт, приготовишь что-нибудь. Посидим по-семейному.

Приготовишь. Я. На свой день рождения.

— Андрей, мне тридцать. Это важно для меня.

— Я понимаю. Но реально сейчас не время. Квартплата выросла, машину ремонтировали. Давай в следующем году, на тридцать один — закатим праздник.

— На тридцать один никто не отмечает.

— Почему? Нормальная цифра.

Я смотрела на него и не узнавала. Мы женаты пять лет. Я никогда не требовала дорогих подарков, не закатывала истерик из-за украшений, не просила шубы или машины. Просто хотела отметить тридцатилетие не на кухне с салатом оливье.

— Ладно, — сказала я. — Дома так дома.

Он выдохнул с облегчением.

— Вот и умница. Сэкономим — летом куда-нибудь съездим.

Летом. Куда-нибудь. Я уже знала, что этого не будет.

День рождения прошёл тихо. Пришли родители, сестра с мужем, пара подруг. Стол накрывала я — с утра резала салаты, запекала курицу, украшала торт. Андрей «помогал» — принёс из магазина шарики и открыл вино.

Подарок — набор косметики. Не плохой, но явно купленный в последний момент, без мысли о том, что я люблю.

— Спасибо, — сказала я, разглядывая коробку.

— Консультант посоветовала. Сказала, все берут.

Все берут. Для всех. Не для меня.

Гости разошлись к одиннадцати. Я мыла посуду, смотрела на гору грязных тарелок и думала: тридцать лет. Вот так это выглядит.

Через два месяца свекрови исполнялось шестьдесят.

Звонок от Андрея — прямо с работы, в обеденный перерыв, голос возбуждённый:

— Надо обсудить мамин юбилей. Она хочет в ресторане.

— В каком?

— В «Старом городе». Там зал на тридцать человек, красиво, уютно.

Я знала этот ресторан. Дорогой, статусный, средний чек — три тысячи с человека.

— Тридцать человек?

— Ну да, родственники, подруги мамины, соседи. Она всех хочет позвать.

Я быстро посчитала в голове. Девяносто тысяч минимум. Без подарка, без цветов, без украшения зала.

— А деньги откуда?

— Я отложил немного. Плюс с Витькой скинемся — он десятку даст. Остальное — с кредитки.

— Подожди, — я села. — Два месяца назад ты сказал, что у нас туго с деньгами. Что моё тридцатилетие нужно отмечать дома.

— Это другое.

— Что — другое?

— Маме шестьдесят. Юбилей. Нельзя дома отмечать.

— А мне тридцать — можно?

Пауза. Я слышала, как он сопит в трубку, подбирая слова.

— Твои тридцать — это... ну, промежуточная дата. А шестьдесят — серьёзно. Может, последний большой юбилей.

Последний. Он уже хоронит мать, которая бегает по утрам и выглядит на пятьдесят.

— Андрей, ты слышишь себя?

— Что?

— Ты говоришь, что юбилей твоей мамы важнее, чем мой. Прямым текстом.

— Я не это имел в виду!

— Это именно то, что ты сказал.

Разговор закончился ничем. Он бросил «поговорим дома» и отключился.

Дома разговора не получилось. Андрей пришёл с букетом — явно чувствовал вину — и сразу перешёл в наступление:

— Ты делаешь из мухи слона. Маме один раз в жизни шестьдесят. Это традиция.

— Традиция — что? Экономить на жене, чтобы потратить на мать?

— Не передёргивай.

— Я не передёргиваю. Ты отказал мне в скромном празднике на десять человек. Сказал — нет денег. А теперь находишь сто тысяч на ресторан для тридцати гостей.

— Это не сто тысяч!

— Сколько?

Он замялся.

— Примерно... восемьдесят. С подарком.

— Восемьдесят. А мне на кафе нужно было двадцать пять.

Он смотрел в пол. Крыть было нечем.

— Маша, пойми — это другое поколение. Для них юбилей в ресторане — вопрос престижа. Мама всю жизнь работала, заслужила.

— А я не заслужила?

— Ты молодая. У тебя ещё будут праздники.

— И каждый раз ты найдёшь причину сэкономить именно на мне?

Он вскинулся.

— Это несправедливо!

— Несправедливо — это когда я режу салаты на свой юбилей, а ты бронируешь ресторан для мамы.

Андрей схватил куртку.

— Я не буду это слушать. Успокоишься — поговорим.

Хлопнул дверью. Классический уход от разговора — он всегда так делал, когда не мог возразить.

Юбилей свекрови прошёл с размахом. Ресторан украсили шариками, заказали живую музыку, накрыли столы с горячим и холодным. Зинаида Павловна сияла в новом платье — подарок от сыновей.

Я сидела рядом с Андреем и улыбалась. Говорила тосты, аплодировала, фотографировала. Изображала счастливую невестку.

Внутри было пусто.

После праздника я нашла в куртке мужа счёт из ресторана. Девяносто две тысячи. Плюс цветы — пять. Плюс платье — пятнадцать. Сто двенадцать тысяч на юбилей свекрови.

Мой день рождения обошёлся в восемь. Продукты для стола, которые купила я сама. Торт, который испекла я сама. Шарики за двести рублей.

Разница — сто четыре тысячи. Примерно столько же стоила наша «экономия» на моём празднике.

Вечером я положила счёт на стол перед Андреем.

— Что это? — он напрягся.

— Счёт из ресторана. Девяносто две тысячи.

— Ты рылась в моих вещах?

— Он выпал из куртки. Не уходи от темы.

Андрей отодвинул бумажку.

— И что?

— Сто двенадцать тысяч на юбилей мамы. Восемь — на мой. Это нормально для тебя?

— Мы это уже обсуждали.

— Нет. Мы не обсуждали. Ты ушёл, хлопнув дверью.

Он откинулся на стуле.

— Маша, что ты хочешь?

— Хочу понять — какое место я занимаю в твоей жизни. После мамы? После машины? После кредитки?

— Ты на первом месте!

— Не похоже.

Молчание. Он тёр переносицу — жест, который появлялся, когда он нервничал.

— Ладно, — сказал наконец. — Может, я перегнул. Но что теперь — переиграть?

— Нет. Сделанного не вернёшь. Но я хочу, чтобы ты понял: так больше не будет.

— Что — так?

— Экономия на мне ради других. Если у нас нет денег — значит, нет ни на что. Ни на моё кафе, ни на мамин ресторан.

— Но это же мама...

— А я — жена. Человек, с которым ты живёшь каждый день. И если я для тебя менее важна, чем мама — давай это признаем честно.

Андрей молчал. Я видела, как он борется с собой — воспитание, привычки, чувство вины перед матерью.

— Я не специально, — сказал он тихо. — Просто... мама всегда была главной. С детства. Я привык.

— Я понимаю. Но ты женился на мне. Создал новую семью. И эта семья — тоже твоя ответственность.

— Да. Ты права. — Он потёр лицо руками. — Прости.

Первое извинение за всё это время.

— Я не требую, чтобы ты забыл про маму, — продолжила я. — Просто хочу равенства. Если ей — ресторан, мне — хотя бы кафе. Если у нас туго — значит, туго для всех.

— Логично.

— И ещё. На следующий мой день рождения — никаких «давай дома». Договорились?

Он кивнул.

— Договорились.

Прошло полгода. Многое изменилось — и ничего не изменилось одновременно.

Андрей старается. Видит, что обидел меня, пытается исправить. На Восьмое марта повёл в ресторан — тот самый «Старый город». Красивый жест, хотя и запоздалый.

Но червячок остался. Каждый раз, когда он говорит «сейчас туго с деньгами», я невольно жду — а на что найдутся?