Не позвал родителей на выписку жены из роддома и стал врагом семьи

Я всегда считал, что мне повезло с родителями. Серьёзно. Слушал истории друзей про скандалы, про отцов-тиранов или матерей, которые лезут в каждую щель личной жизни, и думал: хорошо, что у меня не так. Мои родители — Анна Павловна и Константин Алексеевич — люди старой закалки, но вполне адекватные. С ними всегда можно было поговорить, договориться, найти компромисс.

Были, конечно, моменты, с которыми приходилось мириться. В нашей семье существовали традиции, и родители блюли их свято. Новый год — это чисто семейный праздник. Никаких посторонних за столом, вся семья в сборе, точка. Не обсуждается.

Я нарушил это правило всего один раз в жизни. На втором курсе института завалил зачёт по матанализу, пришлось пересдавать тридцатого декабря. Пересдал, но на поезд опоздал. Приехал домой только первого января к обеду.

Казалось бы, ну что такого? Форс-мажор, бывает. Но нет. Родители мне всю душу вымотали. Мама при каждом удобном случае вздыхала: «А помнишь, как ты нас на Новый год бросил?» Отец качал головой и говорил, что в его время студенты учились нормально и зачёты с первого раза сдавали. Это продолжалось месяца три, пока я не взмолился прекратить.

С тех пор я ни разу не пропускал семейный Новый год.

Таких традиций в нашей семье было немного, так что особых проблем не возникало. Перед Пасхой — генеральная уборка. На двадцать третье февраля обязательно солянка. Почему именно солянка? Понятия не имею. Кажется, это пошло ещё от бабушки, которая считала, что настоящий мужской праздник требует настоящего мужского блюда. Логика странная, но традиция есть традиция.

Когда я женился на Полине, то сразу её предупредил: есть некоторые семейные ритуалы, которые лучше соблюдать. Не потому что я такой подкаблучник у родителей — просто так проще. Меньше нервов, меньше разговоров.

Полина отнеслась спокойно. Новый год у родителей? Ладно, её родители живут в другом городе, так что конфликта расписания нет. Генеральная уборка перед Пасхой? Она и так любит чистоту. Солянка на двадцать третье? Ну, это было забавно.

— Валер, я не умею готовить солянку, — сказала она мне в первый год нашего брака.

— Я тоже не умею. Может, закажем в ресторане?

— Твоя мама учует ресторанную солянку за километр. Нет, давай я попробую сама.

Она нашла рецепт в интернете, купила все ингредиенты, провозилась полдня на кухне. Солянка получилась так себе, но мама оценила старания. Сказала: «Молодец, невестка, учишься». Для моей мамы это была высшая похвала.

К третьему году Полина готовила солянку лучше, чем мама. Но мы ей об этом, конечно, не говорили.

В общем, жизнь шла своим чередом. Мы с Полиной работали, строили планы, мечтали о детях. Когда она забеременела, радовались все. Мама звонила через день, спрашивала про самочувствие, давала советы. Отец молчаливо одобрял — он вообще человек немногословный, но я видел, что он доволен. Внук или внучка — это серьёзно.

Беременность, правда, проходила тяжело. Полину мучил токсикоз первые три месяца, потом начались проблемы с давлением. Она дважды лежала на сохранении. Мы все переживали, ходили как по минному полю, боялись сглазить.

Роды тоже оказались непростыми. Двенадцать часов. Экстренное кесарево. Когда мне вынесли сына — Сашу — я был счастлив, но одновременно видел, как измучена Полина. Она была белая, как стена, еле говорила.

Когда подходил срок выписки, жена сказала:

— Валер, я тебя очень прошу. На выписку никого не зови. Ни родителей, ни моих, никого. Я хочу просто доехать до дома и лечь. Мне плохо.

— Конечно, — сказал я. — Как скажешь.

— Твои не обидятся?

— Объясню. Поймут.

Я был в этом уверен. Мои родители — адекватные люди. Они же видели, как тяжело Полине досталась эта беременность. Они же понимают, что здоровье важнее.

Выписка прошла тихо. Никаких шариков, лент, толпы родственников у входа. Я забрал жену и сына, мы доехали до дома, Полина сразу легла. Саша спал. Я сел на кухне, выдохнул и позвонил родителям.

— Мам, мы дома.

— Как дома? — не поняла мама. — Вы когда должны были выписаться?

— Да мы уже выписались. Час назад.

Пауза.

— То есть вы нас не позвали?

— Мам, Полине очень плохо. Она попросила без гостей, хотела просто...

— Валера! — голос мамы стал звенящим, как всегда, когда она злилась. — Выписка из роддома — это семейный праздник! Мы с отцом ждали, готовились, я тесто на пирог поставила! А вы... вы просто проявили эгоизм!

Я растерялся. Такого я не ожидал.

— Мам, какой эгоизм? Жене плохо после операции, она...

— Все рожают! Я сама двоих родила, и ничего! И фотографии в роддоме сделали, и стол накрыли, чтобы ножки обмыть, как положено! А Полина могла бы и потерпеть ради семьи!

— Ей делали кесарево!

— И что теперь? Это повод семью обижать? Отец расстроен, между прочим. Он специально отпросился с работы.

Я почувствовал, как внутри поднимается злость. Тяжёлая, горячая.

— Мам, — сказал я, стараясь держать себя в руках, — Полина еле на ногах стоит. Ей сейчас нужен покой, а не гости и фотосессии. Я думал, вы поймёте.

— Я понимаю только одно: вы нас не уважаете. И не звони мне, пока не извинишься. И Полина пусть тоже извинится. Такой праздник всем испортили!

Она бросила трубку.

Я сидел и смотрел на телефон. Потом встал, заглянул в комнату. Полина спала, рядом в кроватке сопел Саша. Моя семья. Моя жена, которая девять месяцев мучилась, пережила операцию и сейчас восстанавливается. И мои родители, которые обиделись, что им не устроили праздник.

Отец позвонил вечером. Разговор был коротким.

— Валера, мать очень расстроена.

— Пап, я же объяснил...

— Ты же знаешь... Выписка — это важно. Надо было предупредить заранее, мы бы поняли.

— Полина только утром сказала, что ей плохо. Я что, должен был заставить её терпеть?

— Ты должен был подумать о семье.

— Я подумал. О своей семье. О жене и сыне.

Отец помолчал и положил трубку.

С тех пор прошло три недели. Родители не звонят. Мама прислала одно сообщение: «Ждём извинений». Я не ответил.

Полина переживает, думает, что это из-за неё. Я говорю: нет, это не из-за тебя. Это из-за меня. Потому что я впервые за тридцать два года сказал родителям «нет». И они не смогли это принять.

А я ведь правда считал их адекватными. Думал, что все эти традиции — просто милые семейные ритуалы. Новый год, солянка, уборка перед Пасхой. Ерунда, можно потерпеть.

Но теперь я понимаю: дело не в традициях. Дело в контроле. Пока я соглашался, всё было хорошо. Стоило один раз поступить по-своему — и я сразу стал эгоистом, который не уважает семью.

Мама хочет извинений. Но мне не за что извиняться. Я защитил свою жену, когда ей было плохо. Это не эгоизм. Это нормально.

Саша растёт, Полина восстанавливается. Мы справляемся. Родители, если захотят, могут приехать познакомиться с внуком. Но первым звонить я не буду. И извиняться — тоже.

Потому что иногда традиции — это просто традиции. А иногда — это проверка на то, готов ли ты быть взрослым. Я свою проверку прошёл.