Не сразу поняла жену брата, но теперь рада, что она именно такая

Когда Антон привёл её знакомиться с семьёй, я сразу поняла — не моё. Не мой человек. Вроде симпатичная, вроде улыбается, вроде и торт принесла, а что-то не так. Потом уже разобралась, что именно.

Это был обычный семейный обед у родителей. Мама, как всегда, наготовила на роту солдат, папа открыл своё фирменное вино, а я разглядывала эту Лизу и пыталась понять, чем она зацепила моего брата. Антон, надо сказать, парень видный — высокий, с хорошей работой, квартира своя. Девчонки на него всегда вешались гроздьями. А тут эта — ни рыба ни мясо, на первый взгляд.

На второй взгляд стало интереснее.

Мама попросила Лизу помочь с посудой. Та кивнула, встала, а потом так спокойно говорит: — Конечно помогу, только вы мне тогда рецепт этого пирога напишите, ладно?

Мама, конечно, рецепт дала. Посмеялась даже, мол, какая практичная девушка у Антона. А я запомнила эту мелочь, она меня как-то неприятно царапнула.

Потом было ещё много таких моментов. Лиза никогда ничего не делала просто так, по доброте душевной. Любая услуга имела цену. Не обязательно деньги — иногда ответная помощь, иногда мелочь вроде той же коробки конфет. Но она всегда это проговаривала вслух, заранее, как будто контракт подписывала.

Помню, соседка их попросила за кошкой присмотреть, пока в отпуске будет. Лиза сразу: — Хорошо, но вы тогда мне с балкона цветы польёте в августе, когда мы уедем.

И соседка согласилась. И обе остались довольны. А я смотрела на это и думала: ну что за человек? Неужели нельзя просто помочь, без этих ваших «ты мне — я тебе»?

Антон её обожал. Говорил, что с Лизой всё честно и понятно, никаких сюрпризов. Мол, она никогда не будет дуться в углу, что ты что-то не угадал, потому что сама скажет, что ей нужно. Я кивала и думала: ну ладно, его выбор. Жить-то ему с ней, не мне.

Общаться с Лизой я не горела желанием. Да и зачем? У меня подруг — целый вагон. Ленка, с которой мы с института не разлей вода. Маринка из соседнего отдела, с ней мы каждую пятницу на вино ходили. Катюха, ещё со школы. С ними и поделиться можно, и помощи попросить, и никто не потребует ничего взамен. Нормальные человеческие отношения, без этого Лизиного прейскуранта.

А потом подружки начали отваливаться. Как-то незаметно, постепенно, как листья осенью — вроде только что дерево стояло пышное, а оглянешься — голые ветки.

Ленка вышла замуж за какого-то айтишника, стала общаться с компанией мужа и как отрезало. Сначала ещё переписывались, потом созванивались раз в месяц, потом раз в полгода, а потом я поняла, что уже год не слышала её голоса. Маринка уволилась, нашла работу в другом городе, обещала приезжать. Приехала один раз. Катюха... Катюха просто растворилась. Не ссорились, не ругались — просто её жизнь пошла в одну сторону, моя в другую, и мы перестали пересекаться.

Я не сразу это заметила. Всё некогда было. Работа, быт, Тошка — это мой пёс, лабрадор. А когда заметила, стало как-то неуютно. Пусто. Вроде и не одна, а позвонить в случае чего — некому.

Случай, как водится, не заставил себя ждать.

У Тошки нашли какую-то болячку, и ветеринар прописал курс процедур. Каждый день, неделю подряд, в клинику на другом конце города. Ехать час в одну сторону, потом ждать ещё час, потом обратно. Машины у меня нет, такси — космос, а ведь ещё и процедуры далеко не бесплатные.

Я обзвонила всех. Бывших коллег, дальних знакомых, соседей. Кто-то не взял трубку, кто-то отговорился занятостью, кто-то согласился на один раз, но не на неделю. И тут я поняла, что единственный человек с машиной и свободным графиком, который может помочь — это Лиза. Жена брата. Та самая.

Звонить было стыдно. Мы почти не общались, а тут я со своей собакой.

— Лиз, привет. Это Соня. Слушай, у меня такая ситуация...

Я объяснила. Ждала отказа или, что ещё хуже, какой-нибудь заоблачной цены.

— Ясно, — сказала Лиза. — Бензин за тобой. И коробку конфет привезёшь, когда закончим. Устраивает?

— Устраивает, — выдохнула я.

И мы начали ездить.

Семь дней. Семь поездок туда и обратно. Лиза приезжала ровно в восемь, без опозданий. Ни разу не позвонила сказать, что у неё дела. Ни разу не вздохнула, что могла бы сейчас заниматься чем-то своим. Просто садилась за руль, я грузила Тошку на заднее сиденье, и мы ехали.

Сначала ехали молча. Я смотрела в окно, она — на дорогу. Потом как-то разговорились. О ерунде — о погоде, о ценах в магазинах, о сериале, который обе смотрели. Потом о не-ерунде. О работе, о родителях, об Антоне.

На четвёртый день я спросила то, что давно хотела:

— Лиз, а почему ты всегда так делаешь? Ну, обозначаешь, что за помощь нужно что-то взамен?

Она помолчала, перестроилась в левый ряд.

— Потому что так честно. Если я помогаю бесплатно, человек думает, что я это делаю с удовольствием и могу повторить в любой момент. А если помогать просто так часто, то тебе это скоро уже и в обязанности вменять начнут. Я трачу время и силы. 

— А если человек откажется платить?

— Значит, он не получит помощь. Ничего страшного. Найдёт другого или справится сам.

Я задумалась. В этом была какая-то суровая логика.

— А тебе не обидно, что люди думают... ну, что ты жадная?

Лиза фыркнула:

— Люди, которые думают, что я жадная — это те, кто хотел получить мою помощь на халяву. Мне такие не нужны.

Тошка выздоровел. В последний день я заехала к Лизе с коробкой конфет — хороших, не из супермаркета. Она открыла дверь, взяла коробку, посмотрела на меня и сказала:

— Чай будешь?

Я осталась на чай. Потом на ужин, потому что Антон пришёл с работы и удивился, что мы сидим вместе и смеёмся. Потом ещё на один чай на следующей неделе. И ещё.

Мы подружились. Как-то само собой, без усилий. Оказалось, что Лиза — нормальный человек, просто с принципами, которые я сначала не поняла. Её система работала как фильтр: халявщики отсеивались сразу, а оставались те, кто готов к честным отношениям. К взаимности.

Теперь мы выручаем друг друга. Я иногда сижу с их котом, она иногда возит меня по делам. Мы проговариваем условия заранее, и никто никому ничего не должен сверх договорённого. И знаете что? Это удобно. Это честно. Это работает.

А те подружки, которые всё делали «просто так, по доброте душевной» — они исчезли, когда их доброта закончилась. Потому что на самом деле она не была бесплатной. Просто цена не проговаривалась вслух.

Лиза оказалась честнее их всех. И я рада, что Антон её нашёл. И что она теперь есть у меня.