Подслушала разговор мужа о моих родителях. теперь не могу ему простить сказанное

Прошлые выходные мы с сестрой Ириной приехали к родителям на дачу вместе с нашими мужьями. Папа давно просил помочь ему с теплицей, а мама обещала научить нас готовить свой фирменный пирог с вишней. 

Суббота прошла прекрасно, мы работали в саду, смеялись, ужинали все вместе за большим столом на веранде. Казалось, что всё складывается идеально, и наши семьи действительно стали одним целым.

Вечером мама попросила нас с Ириной помочь ей разобрать на чердаке старые вещи. Мы полезли наверх через узкий люк, а наши мужья остались внизу пить чай с папой. Чердак располагался прямо над верандой, и между досками пола были довольно широкие щели. Мы только начали перебирать коробки, когда услышали голоса снизу. Папа ушёл в сарай за инструментами, а Игорь и Сергей остались вдвоём.

Сначала я не обращала внимания на их разговор, но потом услышала имя своей матери, и рука с фотоальбомом застыла в воздухе. Ирина тоже замерла, и мы переглянулись. То, что мы услышали дальше, буквально пригвоздило нас к месту.

— Слушай, как ты вообще выдерживаешь эти бесконечные визиты к родителям Алёны? — голос моего мужа Игоря звучал раздражённо. — Каждые выходные одно и то же. То на дачу, то в город к ним, то они к нам приезжают. У меня уже нет личной жизни.

Сердце ухнуло куда-то вниз, а в горле встал комок. Ирина схватила меня за руку, её глаза были широко раскрыты от шока.

— Мне вообще кажется, что твоя тёща слишком много лезет в вашу жизнь, — продолжил Игорь, и я услышала, как он прихлебывает чай. — Постоянно советует, как жить, что делать, как воспитывать детей. Алёна, конечно, не замечает, но меня это жутко раздражает.

Голос Сергея, мужа Ирины, прозвучал в ответ с явным сочувствием.

— Да я тебя прекрасно понимаю! Светлана Павловна действительно очень настойчивая женщина. Помню, как она полгода уговаривала Ирину поменять работу, потому что ей казалось, что дочь мало зарабатывает. А про твоего тестя я вообще молчу. Константин Фёдорович такой зануда, что я еле сдерживаюсь иногда, когда он начинает свои нравоучения.

Ирина побледнела и прикрыла рот ладонью. Я чувствовала, как внутри всё сжимается от обиды и злости. Эти люди, которых мы любили и которым доверяли, сидели под окном и обсуждали наших родителей в таком пренебрежительном тоне.

— Самое смешное, что они считают себя идеальными родителями и образцом для подражания, — Игорь засмеялся, и этот смех резанул по ушам. — Светлана Павловна постоянно рассказывает, как правильно готовить, убирать, планировать бюджет. Будто у меня самого матери не было, и я не знаю, как жить.

— А мне нравится, когда Константин Фёдорович начинает свои истории про молодость, — подхватил Сергей. — Одно и то же повторяет раз по сто. Я уже наизусть знаю про то, как он строил дом и как в их время люди были совсем другими. Честно говоря, я просто отключаюсь и думаю о своём.

Игорь рассмеялся ещё громче.

— Да, это классика! А ещё меня бесит эта их манера вмешиваться в каждую мелочь. Купили мы диван, так Светлана Павловна неделю объясняла, что цвет неправильный и вообще модель неудачная. Или вот недавно я хотел поехать на рыбалку с друзьями, так Алёна начала переживать, что родители обидятся, если мы не приедем к ним в воскресенье.

— Знакомая ситуация, — вздохнул Сергей. — Ирина тоже постоянно ставит интересы родителей выше наших планов. Иногда мне кажется, что я женился не только на ней, но и на всей её семье.

Я посмотрела на Ирину, и увидела, что по её щекам текут слёзы. Моё собственное лицо тоже было мокрым, хотя я даже не заметила, когда начала плакать. Мы сидели на пыльном чердаке и слушали, как самые близкие мужчины обсуждают наших родителей, людей, которые всегда принимали их как родных сыновей.

— Ладно, заканчивай ныть, — сказал Сергей, и я услышала звук отодвигаемого стула. — Главное, что жёны не слышат этого разговора. А то устроят нам скандал на всю оставшуюся жизнь. Давай лучше сделаем вид, что мы счастливы быть здесь.

Они оба рассмеялись, и этот смех окончательно разбил моё сердце. Ирина встала и направилась к люку, её движения были резкими и злыми. Я последовала за ней, чувствуя, как внутри закипает ярость.

Мы спустились вниз как раз в тот момент, когда вернулся папа. Игорь и Сергей сидели за столом с невинными лицами и улыбались. Я посмотрела на своего мужа и поняла, что никогда раньше не видела его таким чужим.

Остаток вечера прошёл в натянутой атмосфере. Мы с Ириной молчали, обмениваясь только взглядами, а мужья явно чувствовали, что что-то не так, но не понимали что именно. Когда мы собирались уезжать, мама спросила, всё ли в порядке, и я еле сдержалась, чтобы не расплакаться прямо у неё на глазах.

В машине я наконец не выдержала.

— Ты действительно так думаешь о моих родителях? — спросила я Игоря, глядя прямо перед собой.

Он дёрнулся, словно от удара током, и руки на руле напряглись.

— О чём ты говоришь? — попытался он изобразить непонимание, но голос его дрожал.

— Мы с Ириной всё слышали с чердака, — я повернулась к нему, и он увидел мои красные от слёз глаза. — Каждое твоё слово о том, как тебя раздражают мои родители, как ты устал от визитов к ним, как мама слишком много лезет в нашу жизнь.

Игорь побледнел и съехал на обочину. Он даже особо не отпирался, просто сказал, что они и мы очень разные, и так думать, это нормально. Потом начал про уважение, разницу поколений, но я уже не слушала. Слов извинений я конечно не дождалась, услышала только, что я раздуваю из мухи слона.

Что ж, пусть так. Разговаривать с ним я пока не хочу. Но как-нибудь в красках опишу ему его мать с ее заскоками и посмотрю на него. Я хотя бы не изображаю, что она мне нравится, а Игорь ведет себя подло.