Невестка всегда мечтала о большой семье, но не думала, что ее нужно чем-то кормить

Славик позвонил в воскресенье — единственный выходной, когда я разрешаю себе поспать до девяти. Голос был таким усталым, что я сначала не узнала.

— Мам, можешь приехать? Помочь с детьми. Ксюша плохо себя чувствует.

— Что случилось?

— Токсикоз. Не встаёт со вчерашнего вечера.

Я замерла с чашкой в руке. Токсикоз? У Ксюши? Младшей, Полинке, всего восемь месяцев.

— Славик... она беременна?

Пауза. Долгая, тяжёлая.

— Да, мам. Пятый будет.

Пятый. Это слово упало в желудок камнем.

Я приехала через час. Дверь открыл Славик — под глазами чёрные круги, щёки ввалились, на подбородке недельная щетина. Он похудел килограммов на десять с нашей последней встречи месяц назад.

— Проходи, — он посторонился. — Дети в комнате, я сейчас на работу.

— Какую работу? Сегодня воскресенье.

— На вторую. Подработка. Грузчиком.

— Славик...

— Мам, не начинай. Пожалуйста.

Он ушёл, не попрощавшись толком. Я осталась в прихожей — среди разбросанных детских ботинок, колясок, самокатов. В квартире пахло подгузниками и кислой кашей.

Ксюша лежала в спальне с закрытыми глазами. Бледная, осунувшаяся. На тумбочке — тазик.

— Здравствуй, — сказала я с порога.

Она открыла глаза. Улыбнулась — слабо, но с вызовом.

— Пришли читать нотации?

— Пришла помочь с детьми.

— Славик преувеличивает. Я в порядке.

Из соседней комнаты донёсся грохот и детский рёв. Восьмимесячная Полинка заплакала в кроватке. Я пошла разбираться — оставив разговор на потом.

Следующие шесть часов я кормила, переодевала, мирила, укладывала. Четверо детей: Даниил — семь лет, Артём — пять, Соня — три года, Полина — восемь месяцев. Четверо за семь лет брака. И вот теперь — пятый на подходе.

К вечеру я еле стояла на ногах. Мне шестьдесят два, здоровье не то, что раньше. А Славик живёт так каждый день.

Когда дети уснули, я села на кухне с чаем. Ксюша вышла — бледная, но уже на ногах.

— Спасибо, что приехали, — сказала она, не глядя в глаза.

— Ксюша, можно честно?

— Можно.

— Зачем пятый ребёнок?

Она вскинулась.

— Это наше с мужем дело.

— Ваше. Но Славик работает на износ. Я вижу, как он выглядит. Он спит вообще?

— Спит. Достаточно.

— Сколько — достаточно?

— Четыре-пять часов. Нормально для мужчины.

Четыре часа сна. Три работы — основная, подработка грузчиком, ещё по вечерам таксует. Я знала это от его друзей, не от него — Славик не жаловался никогда.

— Ксюша, вы еле сводите концы с концами. Даниилу нужны кроссовки, Артёму — логопед, Соне — садик. На Полину памперсов не хватает. Зачем ещё один ребёнок?

Невестка выпрямилась. В глазах сверкнуло что-то жёсткое.

— Дети — это благословение. Мы справимся.

— Вы уже не справляетесь.

— Славик — мужчина. Его обязанность — обеспечивать семью.

— А ваша?

— Рожать и воспитывать. Так заведено.

Я смотрела на неё и пыталась понять — где та девочка, которую Славик привёл знакомиться десять лет назад? Скромная, милая, немного застенчивая. Когда она превратилась в женщину, которая отправляет мужа на три работы.

— Ксюша, — я говорила осторожно, — а вы спрашивали Славика? Хочет ли он пятого?

— Конечно, хочет. Он любит детей.

— Любить детей и хотеть ещё одного при таком графике — разные вещи.

— Вы не понимаете, — она поджала губы. — У вас один ребёнок. Вы не знаете, что такое большая семья.

Один ребёнок. Славик. Которого я растила одна после смерти мужа, работая на двух работах. Который сейчас повторяет мою судьбу — только я хотя бы спала по шесть часов.

— Знаю, — сказала я. — Знаю, что такое выживать.

— Мы не выживаем. Мы живём полной жизнью.

Полной жизнью. В съёмной двушке, с четырьмя детьми в одной комнате, без накоплений, без отпуска за последние пять лет.

Славик вернулся в одиннадцать вечера. Я ещё не ушла — ждала его.

— Мам, ты чего? — он удивился, увидев меня на кухне.

— Хочу поговорить.

— О чём?

— О пятом ребёнке.

Он сел напротив. Плечи опустились — будто из него выпустили воздух.

— Ксюша уже рассказала?

— Рассказала. Славик... зачем?

Он молчал. Смотрел в стол, вертел в руках пустую чашку.

— Она хотела, — сказал наконец.

— А ты?

— Я... не знаю.

— Как это — не знаешь?

— Мам, Ксюша мечтает о большой семье. Всегда мечтала. Пятеро — это её план. Она так решила ещё до свадьбы.

— Её план. А твой?

— Мой... — он потёр лицо ладонями. — У меня нет плана. Я просто работаю. Каждый день. Чтобы хватило.

— И хватает?

— Впритык. На еду, на коммуналку. На одежду детям — уже нет. Донашивают друг за другом.

— А на себя? На врача, на зубы, на отдых?

Он усмехнулся — горько, без улыбки.

— Какой врач, мам? Некогда болеть.

Я смотрела на сына — и сердце сжималось. Тридцать четыре года. Должен быть в расцвете сил. А выглядит на все пятьдесят — измотанный, высохший, с потухшими глазами.

— Славик, ты можешь сказать ей «нет». Это твоя жизнь тоже.

— Не могу.

— Почему?

— Потому что она плачет. Говорит, что я её не люблю. Что не хочу семью. Что эгоист.

— И ты веришь?

— Не знаю, — он поднял на меня глаза. — Может, правда эгоист? Нормальный мужик должен обеспечивать сколько угодно детей.

— Кто тебе это сказал? Ксюша?

— Все говорят. Её мама, её подруги. 

— Славик, ты спишь четыре часа в сутки. Работаешь семь дней в неделю. Это не нормально. Это убийство себя.

— А что делать? — голос сорвался. — Уже беременна! Поздно отказываться!

— Не поздно говорить. О том, что шестого не будет. Что нужно остановиться. Что ты — тоже человек, не только добытчик.

Он молчал. По щеке скатилась слеза — одна, быстрая. Он смахнул её злым жестом.

— Мам, я так устал.

Я обняла его — как в детстве, когда он приходил из школы избитый и не хотел говорить почему. Он уткнулся мне в плечо и замер.

— Устал, — повторил он глухо. — Каждое утро просыпаюсь — и хочется просто не вставать. Но встаю. Потому что надо.

— Надо — кому?

— Им. Детям. Ксюше.

— А тебе — что надо?

Он отстранился. Посмотрел на меня мокрыми глазами.

— Не знаю. Забыл уже, что мне надо.

Ксюша появилась в дверях — видимо, слышала часть разговора.

— Славик, пора спать. Тебе завтра рано.

Он встал послушно. Как робот, как заведённая кукла. Поцеловал меня в щёку — механически, без тепла — и ушёл.

Я собралась домой. Ксюша проводила до двери.

— Не нужно его расстраивать, — сказала она тихо. — У нас всё хорошо. Справляемся.

— Справляетесь за счёт его здоровья.

— Он мужчина. Выдержит.

— Мужчины тоже ломаются.

Она пожала плечами. В её глазах не было ни капли сомнения. Она верила — искренне, глубоко — что всё делает правильно. Что большая семья важнее сна. Что дети важнее здоровья их отца.

Я ушла. Ехала домой в пустом вагоне метро и плакала — впервые за много лет.

Прошло три месяца. Пятый ребёнок родится в октябре. Славик работает так же — три работы, четыре часа сна. Похудел ещё на пять килограммов. Под глазами уже не круги — чёрные провалы.

Я приезжаю помогать каждую неделю. Не ради Ксюши — ради внуков, ради сына. Чтобы он хоть иногда мог поспать лишний час.

Говорю с ним при каждой встрече. Осторожно, без давления. О том, что он имеет право на отдых. Что его жизнь — тоже ценна. Что любовь не измеряется количеством детей. Он слушает. Кивает. И идёт на работу.