Отказалась размещать родню невестки у себя дома и стала врагом номер один

Тридцать пять лет — красивая дата. Я свои тридцать пять помню смутно, но точно знаю: никакого банкета не было. Торт испекла сама, гости — муж и маленький Костик, подарок — новые сапоги, которые купила себе сама же.

Времена изменились. Невестка Аня собиралась праздновать с размахом: ресторан на сорок человек, ведущий, фотограф, дресс-код для гостей. Костя показывал мне приглашения — красивые, с золотым тиснением. Я порадовалась за них. Молодые, могут себе позволить, почему нет?

Подарок я придумала заранее. Долго выбирала, советовалась с подругами. Остановилась на сертификате в загородный отель — две ночи, спа-процедуры, романтические ужины. Дорого, но Аня любит такие вещи. Пусть отдохнут вдвоём, отвлекутся от быта.

Отношения с невесткой у нас ровные. Не подруги, но и не враги. Аня — девушка современная, самостоятельная, в мои советы не лезет и свои не навязывает. За пять лет брака притёрлись, научились держать дистанцию. Я не критикую её борщ, она не комментирует мою причёску. Идеальный баланс.

За две недели до юбилея Костя позвонил и сказал, что хочет заехать. Голос был странный — просительный, с подвохом. Я почувствовала неладное, но согласилась.

Сын приехал вечером, после работы. Долго топтался в прихожей, пил чай, рассказывал о пустяках. Я ждала — знала, что главное впереди.

— Мам, тут такое дело, — начал он наконец, глядя в чашку. — К Ане на юбилей родственники приезжают. Из Рязани.

— Хорошо. Приятно, что соберётесь семьёй.

— Да, только... — Костя замялся. — Их четверо. Тётя с мужем и двое двоюродных братьев. Им негде остановиться.

Я уже понимала, к чему он клонит, но молчала. Пусть скажет прямо.

— В общем, мы подумали... У тебя же две комнаты, ты одна живёшь. Может, они у тебя переночуют? Две ночи всего. Приедут в пятницу, уедут в воскресенье.

Я поставила чашку на стол. Медленно, чтобы выиграть время и не сказать лишнего.

— Костя, я этих людей в глаза не видела.

— Ну и что? Они нормальные, адекватные. Тётя Валя вообще душевная женщина, тебе понравится.

— Мне шестьдесят два года. Я живу одна и дорожу своим покоем. Пускать в квартиру четырёх незнакомых людей — не то, чего мне хочется.

Костя нахмурился.

— Мам, это на два дня. Не навсегда.

— Два дня — это много. Это завтраки, это ванная по утрам, это разговоры, которые я не хочу вести. Это чужие люди в моём пространстве.

— Они не чужие, они Анина родня.

— Анина. Не моя.

Сын откинулся на спинку стула и посмотрел на меня так, будто я сказала что-то оскорбительное.

— Значит, разделяешь? Её родня — чужие, твоя — своя?

— Я разделяю тех, кого знаю, и тех, кого не знаю. Если бы приехала твоя тётя Зина — я бы тоже отказала. Дело не в том, чья это родня.

— А в чём тогда?

— В том, что это моя квартира. Мой дом. И я не обязана пускать туда людей, если не хочу.

Костя замолчал. Видела, как он сдерживается — сжатые губы, напряжённая челюсть. Мой мальчик всегда был таким: копит обиду внутри, а потом взрывается.

— Мам, я не понимаю. Что тебе стоит? Два дня потерпеть — и всё.

— Потерпеть. Интересное слово. Я должна терпеть присутствие чужих людей в своём доме ради удобства невестки?

— Ради семьи!

— Семья — это ты. Аня. Внуки, когда появятся. А не четверо рязанских родственников, которых я не знаю и знать не хочу.

Костя встал, прошёлся по кухне. Остановился у окна, постоял, развернулся.

— Знаешь, я думал, ты поможешь. Отели сейчас дорогие, на праздники вообще космос. А у тебя две комнаты пустуют.

— Одна комната. Вторая — моя спальня.

— Ну одна. Диван разложить, матрас кинуть — разместились бы.

— Четверо взрослых людей в одной комнате? Это удобно?

— Удобнее, чем на вокзале ночевать!

Я вздохнула. Разговор шёл по кругу.

— Костя, есть хостелы. Есть съёмные квартиры посуточно. Есть, в конце концов, ваша квартира — диван в гостиной никто не отменял.

— У нас однушка, ты забыла? Мы с Аней сами еле помещаемся.

— Значит, хостел или съёмная квартира. Я могу скинуться деньгами, если вопрос в этом.

Сын посмотрел на меня с обидой.

— Вопрос не в деньгах, мам. Вопрос в отношении. Я попросил о помощи — ты отказала. Не потому что не можешь, а потому что не хочешь.

— Да, не хочу. И имею на это право.

— Имеешь. Но я думал, что для родного сына ты можешь немного напрячься.

Он ушёл, не допив чай. Хлопнул дверью — не сильно, но ощутимо. Я осталась сидеть на кухне, глядя в окно на вечерний двор.

Злилась ли я? Скорее, была растеряна. Мой сын — взрослый мужчина, тридцать три года — обиделся на меня за то, что я не хочу пускать в дом посторонних. Как будто это что-то само собой разумеющееся. Как будто моя квартира — общественная гостиница.

Позвонила подруге Тамаре, рассказала ситуацию. Та фыркнула:

— Совсем обнаглели! Ещё и обижаются, что ты не хочешь быть бесплатным хостелом.

— Может, я неправа? Всё-таки семья...

— Какая семья? Ты этих людей впервые увидишь! И потом — они к Ане едут, не к тебе. Пусть Аня их и размещает.

Легче не стало, но хоть кто-то был на моей стороне.

Следующие дни Костя не звонил. Я тоже не набирала — ждала, когда остынет. Думала, переварит, поймёт, извинится. Не понял. Не извинился.

Через неделю позвонила Аня. Голос был напряжённый, официальный.

— Здравствуйте, Маргарита Павловна. Костя сказал, что вы не хотите разместить моих родственников.

— Аня, дело не в нежелании. Я просто не готова принимать у себя незнакомых людей.

— Вы могли бы познакомиться. Тётя Валя прекрасный человек.

— Верю. Но знакомство не обязывает меня пускать её жить в мою квартиру.

Пауза. Аня явно подбирала слова.

— Я понимаю. Просто... мне обидно. Я думала, мы нормальная семья.

— Мы нормальная семья. Нормальная семья — это когда каждый уважает границы другого.

— Границы? — в голосе невестки проскользнуло раздражение. — Вас попросили о небольшой услуге, не о подвиге.

— Для вас — небольшой. Для меня — нет.

Разговор закончился ничем. Аня попрощалась сухо, я положила трубку с тяжёлым сердцем.

Юбилей прошёл без меня. Костя позвонил за день и сообщил, что моё присутствие «необязательно, если тебе неудобно». Я услышала то, что не было сказано: нежелательно.

Подарок — сертификат на загородный отдых — передала через подругу Аниной мамы. Не знаю, как они его восприняли. Благодарности не дождалась.

Рязанских родственников в итоге разместили в съёмной квартире. Как я и предлагала с самого начала. Обошлось им, судя по всему, недорого — нашли что-то на окраине. Справились без моего участия, как и должны были.

Прошёл месяц. Костя позвонил один раз — сухо, по делу, спросил про какие-то документы на дачу. Про обиду не говорили, но она висела в воздухе.

Недавно встретила соседку, разговорились. Она рассказала, что к её дочери тоже приезжали гости, жили неделю. Соседка устала так, что потом болела.

— Чужие люди в доме — это испытание, — вздохнула она. — Сколько бы ни было лет, никогда не привыкнешь.

Я кивала и думала: вот именно. Испытание. Которое я не обязана проходить.