Дочь обиделась, что мы с мужем не хотим увольняться ради внуков

Телефон завибрировал на тумбочке ровно в 6:45 утра. Я даже не глядя на экран знала, кто это. Юля. Моя старшая, моя любимая, моя вечно уставшая дочь.

— Мам, ты спишь? — голос в трубке дрожал, готовый сорваться в плач. — У маленькой опять колики, она орала всю ночь. А Никита с Сашей подрались из-за планшета и разбили вазу. Костя на работе. Мам, пожалуйста, приедь. Я не вывожу.

Я глубоко вздохнула, глядя в серый осенний потолок. Рядом заворочался мой муж, Сергей. Ему через сорок минут вставать, ехать через полгорода на стройку — он прораб, и у них сдача объекта. Мне — в офис, где меня ждет квартальный отчет и налоговая проверка.

— Юлечка, — стараясь говорить мягко, начала я. — Доченька, я не могу. Мне к девяти на работу. Сегодня совещание у генерального.

— Опять работа! — взорвалась дочь. — У вас у всех только работа! А я здесь одна как в тюрьме! Мам, ну возьми отгул! Тебе внуки важнее или твои бумажки?

— Юля, я брала отгул на прошлой неделе, когда возила Никиту к стоматологу. Меня не отпустят.

— Значит, увольняйся! — выкрикнула она и бросила трубку.

История эта началась пять лет назад, когда Юля с Костей, имея уже одного ребенка, решили родить второго. Мы с Сергеем поддержали — дело молодое, квартира у них есть (наша с мужем и сватами заслуга), почему бы и нет. Но полгода назад родилась третья, Машенька.

Когда они объявили о третьей беременности, мы со сватами осторожно спросили: «А справитесь?». Костя тогда гордо выпятил грудь: «Где двое, там и трое! Мы семья крепкая». Юля сияла. Она всегда мечтала о большой семье, насмотревшись красивых картинок в социальных сетях. 

Костя работает менеджером по продажам. Чтобы прокормить ораву из пяти человек, он берет все возможные подработки, таксует по вечерам и домой приходит только спать. Юля осталась одна с тремя детьми: школьником, детсадовцем и грудничком.

И начался ад. Не для них — для нас.

В субботу мы с Сергеем, как обычно, забрали старших — семилетнего Никиту и четырехлетнего Сашу. Это наша договоренность: два раза в месяц мы берем внуков с ночевкой на все выходные, чтобы родители могли выдохнуть. Еще одни выходные забирают сваты — родители Кости. Итого у молодых три свободных уикенда в месяц (одни выходные они проводят все вместе).

— Они приехали такие голодные! — возмущалась я мужу, накладывая внукам суп. — Юля говорит, не успела приготовить.

Сергей хмуро жевал хлеб. Он устает адски. Возраст уже не тот, чтобы скакать козликом, но он возится с Никитой, учит его забивать гвозди, играет в футбол во дворе. К вечеру воскресенья мы с мужем похожи на выжатые лимоны. Когда мы отдаем детей обратно, нам нужно еще два дня, чтобы просто прийти в себя и перестать вздрагивать от громких звуков.

Но главный конфликт разгорелся в то воскресенье, когда мы привезли детей обратно.

Квартира дочери напоминала поле битвы после бомбежки. Гора немытой посуды, разбросанные вещи, запах прокисшего молока. Юля сидела на кухне, непричесанная, с кругами под глазами. Машенька спала в шезлонге.

Мы сели. Костя стоял у окна, не глядя на нас. Видимо, его уже «обработали».

— Я так больше не могу, — начала Юля. — Я схожу с ума. Мне нужна помощь. Реальная помощь, а не эти ваши подачки в виде выходных раз в месяц.

— Юля, мы берем детей дважды в месяц, — поправил Сергей. — И сваты берут. Ты почти каждые выходные свободна от старших.

— А будни?! — взвизгнула она. — Я про будни говорю! Сашу надо в сад, Никиту в школу и на кружки, Маша на руках висит. Я не успеваю ни убраться, ни поесть! Вы должны нам помочь.

— Каким образом? — спросила я, чувствуя, как холодеют руки.

— Кто-то из вас должен уйти с работы и помогать мне. Либо ты, мам, либо свекровь. Но Ольга Ивановна (сватья) работает главврачом, ей никак. А ты, мам, просто в офисе сидишь. Ну какая там у тебя карьера? Тебе скоро на пенсию.

— Юля, — тихо сказала я. — До пенсии мне еще шесть лет, спасибо пенсионной реформе. Если я уволюсь сейчас, на что мы будем жить?

— Папа работает!

— Папиной зарплаты хватает на нас двоих и на помощь вам же! Кто вам купил коляску за сорок тысяч? Кто оплачивает Никите карате? Кто привозит продукты сумками каждые выходные?

— Деньги — это не помощь! — отрезала дочь. — Мне нужны руки! Вы эгоисты! Вы живете для себя! Мы родили вам троих внуков, а вы нос воротите!

Костя наконец повернулся от окна:

— Юль, ну не начинай так резко...

— А ты молчи! — рявкнула она на мужа. — Тебя вечно нет! А мои родители, вместо того чтобы нянчиться, по морям ездят!

Это был удар ниже пояса. Да, мы с Сергеем раз в год позволяем себе съездить в санаторий или в Турцию на десять дней. Мы копим на это весь год. Это наше единственное время, когда мы можем побыть вдвоем и полечить больные спины.

— Так, — Сергей встал, и стул с грохотом отодвинулся. — Значит, эгоисты? Мы вырастили тебя в 90-е. Без памперсов, без стиральных машин-автоматов, без мультиварок. Мы работали на двух работах, чтобы у тебя были новые сапоги и образование. И никто, слышишь, никто нам не помогал. Мои родители жили в деревне за триста километров, а родители матери умерли рано.

— Вот и замечательно, — сказал Сергей. — Рад за Таню. Но мы не переедем. У нас своя жизнь, Юля. Мы любим внуков, но мы не обязаны класть остаток своего здоровья на алтарь твоей многодетности. Это было ваше решение — рожать третьего. Вы взрослые люди.

Мы ушли. Ехали домой в тишине. Мне было больно и обидно до слез. Неужели мы действительно плохие родители? Неужели мы мало делаем?

Неделю Юля не звонила. 

Через неделю позвонила сватья, Ольга Ивановна.

— Привет, — голос у нее был уставший. — Тебе Юля звонила?

— А мне звонила. Требовала, чтобы я наняла ей домработницу, раз сама приходить не могу. Говорит, мы обязаны. Слушай, я, конечно, все понимаю, гормоны, усталость... Но у меня ипотека за квартиру младшего сына, я не могу сейчас еще тридцать тысяч в месяц выкидывать на клининг для Юли.

— И что ты сказала?

— Сказала, что могу брать Сашу к себе на пару недель в санаторий, у меня отпуск скоро. Но платить не буду. Обиделась. Сказала, что мы ей не семья, а «биологические родственники».

Я поняла, что нужно что-то делать. Ситуация зашла в тупик. Мы не могли бросить работу — не только из-за денег, но и потому, что работа держала нас в тонусе. Сесть дома в четырех стенах с младенцем для меня, человека активного, было бы подобно смерти. Но и дочь было жалко.

В следующие выходные я поехала к ним одна. Без звонка. Дверь открыл Костя, выглядел он виноватым.

Юля кормила Машу, сидя на диване перед телевизором. Увидев меня, она поджала губы.

— Пришла учить жизни?

— Нет, — я поставила на стол пакет с продуктами (фрукты, йогурты, сыр). — Пришла договариваться.

— О чем? Ты уволилась?

— Нет, Юля, я не уволилась и не уволюсь. И папа не уволится. И сваты. Это факт, который тебе придется принять. Мы люди, а не ресурс. У нас есть свои ограничения — физические и финансовые.

Юля всхлипнула:

— Но мне тяжело, мам! Ты не представляешь как!

— Представляю. Я помню, как растила тебя. Но истериками и обвинениями ты ничего не добьешься, только рассоришься со всеми окончательно.

Я села рядом и взяла ее за руку. Рука была худая, кожа сухая.

— Давай искать выход, исходя из реальности, а не из твоих фантазий. Мы с папой готовы оплачивать приходящую няню на два-три часа в день, чтобы она гуляла с коляской, а ты могла поспать или убраться. Это наш максимум. Больше мы финансово не потянем без ущерба для своей жизни.

Юля подняла на меня заплаканные глаза:

— Правда?

— Правда. Но с условием: ты прекращаешь этот шантаж и перестаешь называть нас эгоистами. И выходные с ночевкой остаются в силе — два раза в месяц. Не чаще. Нам тоже нужно отдыхать, чтобы были силы работать и платить за ту же няню.

Юля молчала минуту. Я видела, как в ней борются обида и здравый смысл. Наконец, она кивнула:

— Хорошо. Спасибо, мам.

Мы нашли няню — студентку педучилища, милую девочку, которая приходила гулять с Машей и иногда занималась с Сашей. Сваты взяли на себя оплату занятий Никиты и иногда забирали детей посреди недели на вечер.

Я люблю своих внуков. Безумно. Я пеку им пироги, читаю сказки, когда они у нас ночуют, и тайком сую Никите карманные деньги. Но я люблю и свою работу, свои утренние чашки кофе в тишине, свои редкие поездки с мужем к морю.

Недавно Юля сказала: «Мам, вы с папой в субботу заберете детей? Мы с Костей в кино хотим».

— Заберем, — ответила я. — В субботу — с радостью. А сегодня вторник, у меня отчет и йога.

И знаете что? Она не обиделась. Кажется, она наконец-то поняла, что у бабушки тоже есть жизнь. И эта жизнь не заканчивается с рождением внуков.

Вчера мы с Сергеем сидели на кухне, пили чай. Внуков только что увезли родители после бурных выходных. В доме наконец-то воцарилась блаженная тишина.

— Знаешь, — сказал муж, потирая поясницу, — я тут подумал... Может, когда Машка в школу пойдет, мы все-таки выйдем на пенсию? Купим дачу, будем огурцы растить.

Я улыбнулась:

— Посмотрим, Сереж. Если к тому времени они четвертого не родят.

Мы рассмеялись. Но в каждой шутке, как известно, есть доля правды.