«Почему вы вечно ссоритесь?» — удивляется свекровь, не замечая, что скандалы начинаются с её приезда

Нина Васильевна — прекрасный человек. Правда. По телефону с ней можно говорить часами. Она интересуется нашими делами, даёт ненавязчивые советы, рассказывает смешные истории про соседок. Голос у неё тёплый, мягкий, почти убаюкивающий.

Проблемы начинаются, когда она переступает порог нашей квартиры.

— Мам приезжает в пятницу, — сообщил муж Олег за ужином, и я почувствовала, как сжимается желудок.

— На сколько?

— На неделю. Соскучилась по внукам.

Полина, наша четырнадцатилетняя дочь, закатила глаза. Кирюша, которому десять, уткнулся в тарелку. Даже дети уже знали, что бабушкины визиты означают одно — скандалы.

— Может, предложить ей гостиницу? — осторожно спросила я.

— Рита, это моя мать. Не могу же я отправить её в гостиницу.

— Но в прошлый раз...

— Я помню. Постараемся, чтобы в этот раз было иначе.

Не было иначе. Никогда не бывало.

Нина Васильевна приехала в пятницу вечером. Обняла внуков, расцеловала сына, мне кивнула — мы с ней не враги, но и не подруги. Нормальные отношения, на расстоянии.

Первые два часа прошли мирно. Чай, пирог, разговоры о погоде и ценах на продукты. Я начала надеяться, что в этот раз пронесёт.

Не пронесло.

— Полиночка, — свекровь повернулась к внучке, — а что это ты такая бледная? Мало гуляешь? Вот Кирюша — румяный, видно, что на воздухе бывает.

Полина напряглась. Она ненавидела сравнения.

— Я нормально гуляю, бабушка.

— Нормально — это сколько? Час в день? Два? В моё время дети с утра до вечера на улице пропадали.

— В твоё время не было интернета.

— Вот именно! И дети были здоровее!

— Мам, — Олег попытался вмешаться, — Полина занимается танцами три раза в неделю. У неё достаточно активности.

— Танцами? — Нина Васильевна подняла брови. — А учёба как? Не страдает?

— Не страдает.

— Странно. У соседки Клавы внучка тоже танцами увлеклась — съехала на тройки. Потом бросила, конечно. Поняла, что танцами на хлеб не заработаешь.

Полина вскочила из-за стола.

— Мам, можно я к себе пойду?

— Иди.

Когда дочь ушла, свекровь покачала головой:

— Нервная какая. В этом возрасте нужен режим. Вы ей режим соблюдаете?

— Мам, всё нормально.

— Ничего не нормально. Ребёнок дёрганый, бледный. Вы вообще за ней следите?

Я стиснула зубы. Вот оно. Началось.

К вечеру субботы мы с Олегом поссорились. Из-за ерунды — он оставил посуду в раковине, я сделала замечание, он огрызнулся. Нина Васильевна наблюдала молча, но я видела её взгляд — осуждающий, оценивающий.

— Рита, — сказала она, когда Олег вышел, — может, не стоит пилить мужа из-за мелочей? Мужчины этого не любят.

— Я не пилю. Я попросила убрать за собой.

— Ну вот. Попросила. А могла бы сама убрать. Олег весь день работает, устаёт. Ему нужен отдых дома, а не претензии.

Я промолчала. Спорить со свекровью — себе дороже.

Вечером Полина и Кирюша подрались из-за пульта от телевизора. Обычно они решают такие вопросы мирно, но в присутствии бабушки — словно с цепи сорвались.

— Это мой пульт! Я первая взяла!

— Ты уже час смотришь! Моя очередь!

— Дети, дети, — Нина Васильевна встала между ними. — Кирюша, уступи сестре. Ты же мальчик.

— Почему я должен уступать? Она старше!

— Потому что мужчина должен быть джентльменом.

— Это несправедливо!

Кирюша убежал к себе, хлопнув дверью. Полина торжествующе переключила канал. Нина Васильевна повернулась ко мне:

— Совсем детей распустили. В наше время за такое поведение ремнём получали.

Я молча вышла на кухню и налила себе вина. Ещё пять дней. Целых пять дней.

В воскресенье позвонил Роман — старший брат Олега. Голос был измученным:

— Слушай, мам у вас?

— У нас. А что?

— Слава богу. Значит, неделю передышки. У нас после её последнего визита Катька со мной неделю не разговаривала.

— Из-за чего?

— Да мама сказала, что Катька неправильно детей воспитывает. Что у неё в доме беспорядок. Что борщ невкусный. Катька терпела-терпела, а потом сорвалась на мне. Мол, я не защищаю её от своей матери.

— Знакомо, — я вздохнула.

— А помнишь прошлый Новый год? Общее застолье?

Ещё бы не помнить. Нина Васильевна умудрилась за один вечер рассорить всех со всеми. Сравнила успехи наших детей — не в нашу пользу. Похвалила Катькину стряпню, но так, что та почувствовала себя оскорблённой. Намекнула Олегу, что Роман зарабатывает больше. Намекнула Роману, что Олег более внимательный сын.

К полуночи братья не разговаривали, жёны дулись друг на друга, а дети ревели в разных углах.

— Рома, — спросила я осторожно, — ты не думал, почему так происходит?

— Думал. Мама просто... такая. Любит комментировать.

— Но по телефону она совсем другая.

— Знаю. Может, ей нужна аудитория? Вживую она видит реакцию и не может остановиться.

Мысль засела в голове. Аудитория. Реакция. Нина Васильевна правда всегда наблюдала за нами, когда делала свои замечания. Словно проверяла — попала или нет.

В среду я не выдержала. Олег снова на меня наорал — из-за пригоревшей каши. В обычной жизни он бы просто съел и промолчал, но при матери словно соревновался за звание главы семьи.

— Нина Васильевна, — я села напротив свекрови, когда муж ушёл на работу, — можно честно?

Она подняла брови:

— Конечно.

— Вы замечаете, что когда вы у нас — мы ссоримся? Все. Я с Олегом, дети между собой. Атмосфера становится... напряжённой.

Свекровь откинулась на стуле. На её лице отразилось искреннее удивление.

— Вы ссоритесь? Я не замечала.

— Не замечали? Вчера Полина и Кирюша дрались из-за телевизора. Олег на меня кричал из-за посуды.

— Это обычные семейные дела. У всех так.

— У нас — не так. Когда вас нет.

Нина Васильевна замолчала. Я видела, как она переваривает информацию.

— Хочешь сказать, это из-за меня?

— Я хочу понять — почему. Вы хороший человек. По телефону мы прекрасно общаемся. Но вживую... что-то меняется.

— Что именно?

Я набрала воздуха.

— Вы комментируете. Постоянно. Бледная Полина, нервный Кирюша, беспорядок в доме, неправильное воспитание. Вы сравниваете нас с другими. Олега — с Романом. Наших детей — с чужими. И мы все начинаем доказывать, что мы хорошие. Друг другу и вам. И срываемся.

Свекровь смотрела на меня долго. В её глазах что-то дрогнуло.

— Я не хочу вас ссорить. Я просто... забочусь.

— Я знаю. Но забота — это не критика. Забота — это поддержка.

— Мои родители тоже постоянно критиковали. Так было принято. Это значило, что им не всё равно.

— Времена изменились. Теперь это значит другое.

Нина Васильевна отвернулась к окну. Я видела, как напряглась её спина.

— Мне шестьдесят восемь лет, — сказала она тихо. — Я не знаю, как по-другому.

— Может, просто... меньше говорить? Наблюдать? Вы приезжаете к нам не проверять, а гостить. Побыть с внуками, пообщаться с сыном. Это не экзамен, который мы должны сдать.

Она долго молчала. Потом повернулась ко мне.

— Роман тоже страдает от моих визитов?

— Да. Катя после прошлого раза с ним неделю не разговаривала.

— Катя... — свекровь нахмурилась. — Я думала, у них всё хорошо.

— У них всё хорошо. Пока вы не приезжаете.

Жёсткие слова. Но нужные.

Нина Васильевна просидела в тишине до вечера. Когда вернулся Олег, она подозвала его.

— Сынок, мне Рита кое-что объяснила. Я, оказывается, вас всех извожу своими приездами.

Олег бросил на меня взгляд — не злой, скорее удивлённый.

— Мам...

— Не оправдывайся. Я поняла. Буду стараться меньше... комментировать.

Оставшиеся дни прошли иначе. Нина Васильевна явно сдерживалась. Иногда открывала рот — и закрывала, не сказав ничего. Это было заметно и немного трогательно. Старый человек пытался измениться.

Скандалов больше не было. Полина даже показала бабушке свои танцевальные видео — и услышала не критику, а похвалу.

— Красиво двигаешься, — сказала Нина Васильевна. — Гибкая.

Полина просияла. Кирюша подсел к бабушке с рассказом про свою игру — и не получил лекцию о вреде компьютеров.

Уезжая, свекровь задержалась в дверях.

— Спасибо, Рита. За честность.

— Спасибо, что услышали.

— Постараюсь и дальше. Но если что — напоминай. Я шестьдесят лет жила по-другому.

Она уехала. Квартира выдохнула. Олег обнял меня.

— Как ты это сделала?

— Просто сказала правду.

— Я пытался годами...

— Ты — её сын. Тебе сложнее. А я — посторонний человек, который видит со стороны.

Он поцеловал меня в макушку.

— Ты не посторонняя. Ты — моя семья.

Следующий визит свекрови случился через два месяца. Нина Васильевна привезла подарки, обняла внуков и — молча села на диван. Никаких комментариев про бледность Полины. Никаких сравнений.