Сестра купила дачу назло мне, а работать на ней должны мы

В воскресенье Инна позвонила в семь утра. Голос дрожит:

— Лена, у меня крыша течёт. Дождь был, всё залило. Приезжайте с Сашей, пожалуйста, я не знаю, что делать.

Мы собирались на свою дачу — там забор не доделан, теплицу надо ставить. Планы, материалы, всё куплено. Но сестра плачет в трубку, и я говорю:

— Едем.

Саша молча разворачивает машину в другую сторону. Он уже не спрашивает — за последние три месяца мы ездили к Инне чаще, чем к себе.

Инна — моя младшая сестра, разница четыре года. Мы всегда были разными: я — домашняя, она — тусовщица. Я мечтала о своём доме с садом, она — о квартире в центре города. Я вышла замуж в двадцать пять, она — до сих пор «в поиске».

Нам по-разному повезло — или не повезло, смотря как смотреть. У меня Саша, дети выросли, стабильность. У неё — свобода, путешествия, карьера. Каждому своё.

Прошлой осенью мы с Сашей наконец осуществили мечту — купили дачу. Небольшой участок, старый дом, всё запущенное. Но наше. Собственное.

Мы начали вкладываться: ремонт, расчистка участка, грядки. Приезжали каждые выходные, работали до темноты. Саша чинил крышу, я красила стены. Вместе сажали яблони, строили беседку. Счастье — тихое, усталое, настоящее.

Инна приезжала в гости пару раз. Ходила по участку, морщилась:

— Не понимаю, зачем вам это. Возиться в земле, горбатиться. Отдых называется.

— Нам нравится, — отвечала я.

— Странные вы.

А в январе она позвонила — голос торжествующий:

— Угадай, что я купила!

— Что?

— Дачу! Представляешь? Недалеко от вашей, через три посёлка. Домик миленький, участок большой. Буду тоже отдыхать на природе!

Я удивилась. Инна никогда не любила землю. На субботниках в школе отлынивала от посадок, у мамы на даче пряталась от прополки. Маникюр, каблуки, чистые руки — это про неё.

— Ты уверена? — спросила осторожно.

— Абсолютно! Ты думала, ты одна можешь дачу иметь?

Вот оно. Не потому что хотела — потому что у меня есть. Инна всю жизнь такая: если у старшей сестры появляется что-то хорошее, ей тоже надо. Велосипед, куртка, парень — неважно что. Главное — не отстать.

Я промолчала. Её деньги, её решение.

Проблемы начались весной.

Инна приехала на свою дачу — и обнаружила, что «миленький домик» требует капитального ремонта. Крыша прохудилась, полы прогнили, проводка искрит. Участок — бурьян по пояс, забор повален.

— Меня обманули! — рыдала она в трубку. — Там жить невозможно!

— Ты смотрела перед покупкой?

— Смотрела! Зимой! Всё было нормально!

Зимой. Под снегом. Без проверки коммуникаций. Без специалиста.

— Лена, приезжайте с Сашей, посмотрите. Может, не всё так плохо?

Мы приехали. Всё было плохо. Даже хуже, чем она описывала.

— Нужен ремонт, — сказал Саша. — Серьёзный. Дорогой.

— Поможете?

Он посмотрел на меня. Я кивнула — сестра всё-таки.

В апреле Саша чинил ей крышу. В мае — менял проводку. В июне — стелил полы. Наша дача стояла заброшенная, наши планы — отложенные.

— Саш, давай на эти выходные к себе? — просила я.

— Инне ещё забор надо поставить, она просила...

Инна просила. Инна всегда просила.

При этом сама она не делала ничего. Приезжала к обеду, когда Саша уже вкалывал три часа. Привозила пирожки, сидела в беседке, жаловалась на жизнь.

— Почему у вас дача нормальная, а у меня развалюха? — причитала она. — Вот тебе повезло, у тебя муж рукастый. А я одна, мне помочь некому.

Одна. Ей сорок лет, здоровые руки, нормальная зарплата. Но она — одна, и поэтому работать должны мы.

— Инн, — сказала я однажды, — может, наймёшь рабочих? У тебя же деньги есть.

— Деньги на дачу ушли! — обиделась она. — Ты что, мне попрекаешь?

Я не попрекала. Я уже не знала, как разговаривать.

Мама, когда узнала, встала на сторону Инны:

— Леночка, ну помоги сестре. У тебя муж есть, а она одна. Тяжело ей.

Тяжело. А мне — легко. Я тоже работаю. Я тоже устаю. Но у меня есть Саша — значит, я должна делиться.

Почему никто не спросил, легко ли нам? Почему никто не заметил, что наша дача третий месяц без ремонта? Что я мечтала о клумбе у крыльца — и не посадила ни цветочка, потому что все выходные мы у Инны?

В прошлое воскресенье я сорвалась.

Инна позвонила с очередной просьбой — покосить траву на участке. Газонокосилка есть, но «я не умею, она тяжёлая».

— Нет, — сказала я.

Пауза.

— Что — нет?

— Нет. Мы не приедем.

— Но почему?!

— Потому что у нас своя дача. Которую мы не видели месяц. Потому что Саша вкалывает на двух участках и падает от усталости. Потому что ты купила дачу, не умея и не желая работать, и теперь мы за тебя отдуваемся.

— Лена, ты же сестра...

— Я сестра, не прислуга. Ты хотела дачу — вот она. Работай. Учись. Нанимай людей. Но за тебя я больше горбатиться не буду.

Инна заплакала. Бросила трубку. Мама звонила вечером — отчитывала за жестокость. Инна писала сообщения — про предательство, про то, что осталась совсем одна.

Одна — потому что сама так решила. Купила то, что не хотела и не умела содержать. Рассчитывала на меня — как всегда.

Я не ответила.

Прошла неделя. Мы с Сашей наконец-то были на своей даче. Достроили теплицу, посадили огурцы. Я разбила клумбу — маленькую, у крыльца. Поливала цветы и думала об Инне.

Она не злая. Просто привыкла, что я рядом, что я помогу. Так было с детства — старшая сестра всегда выручит.

Но я устала выручать. Устала быть костылём для человека, который не хочет ходить сам.

Вчера Инна прислала фото: криво скошенная трава, рядом газонокосилка.

Подпись: «Сама. Полдня убила, но сама».

Я ответила: «Молодец».

Может, это начало. Может, она научится. Может, через год будет хвастаться своими помидорами и крыльцом, которое сама покрасила. А может — продаст дачу и забудет как страшный сон. Время покажет.

А я буду жить свою жизнь на своей даче, которую мы с Сашей заслужили вместе.