Сестра мужа требует к себе особого отношения, потому что она беременна

С Аней, младшей сестрой моего мужа, у меня всегда были натянутые отношения. Она младше Бори на десять лет, и, как старшего брата, всегда его просто обожала. 

Поэтому когда Боря привел меня знакомиться с семьей, я весь вечер чувствовала, что она прожигает меня взглядом - ревновала жутко. И, собственно, за столько лет почти ничего не изменилось. 

При том что я сама всегда старалась быть с Аней максимально дружелюбной. Однако все эти годы как будто билась о глухую стену. 

Мне кажется, дело было в том, что Аня привыкла быть младшим ребенком в семье, центром внимания. Родители, бабушки и дедушки, старший брат – все ее любили и носились с ней как с писаной торбой.

Ане это категорически не нравилось. Хоть на тот момент она была уже взрослой женщиной, порой вела себя как подросток, чтобы привлечь внимание.

Например, как-то напилась на моем дне рождении и устроила скандал. А еще один раз чуть не сорвала нашу семейную фотосессию, потому что опоздала почти на сорок минут и обиделась, что мы начали фотографироваться без нее. 

Пару лет назад я уже было подумала, что Аня успокоилась. Она наконец-то вышла замуж и как будто перестала вести себя как ребенок. А недавно сообщила, что беременна. 

Конечно, мы с мужем поздравили ее от всего сердца, даже цветы подарили. В ответ на мои слова она фыркнула и демонстративно отвернулась. А Борю поблагодарила и обняла.

— Ой, да не переживай ты так, — ответил Боря. — Просто не обращай на нее внимания. 

Ага, если бы было так просто. Теперь каждая моя встреча с Аней становилась для меня настоящим испытанием. 

Например, как-то мы собрались на дачу. Муж золовки был на работе, поэтому ехали без него. Дети были у моих родителей, поэтому ехали втроем на нашей машине.

Я, как обычно, села на переднее сиденье. И тут подошла Аня и начала ныть, что это она должна ехать спереди.

— Это мое место, я всегда тут езжу, — спокойно сказала я. — Сядь сзади, там ничуть не хуже.

— Тем более, — сказала я. — На переднем сиденье ездить опаснее, чем на заднем.

Но она мои аргументы не слушала и продолжала настаивать на своем. В конце концов Боря не выдержал этого нытья и попросил меня пересесть. Я так и сделала. Аню мне хотелось в этот момент стукнуть. Но, конечно, я бы так не сделала.

На даче от нее тоже не было никакого толку. Пока муж разжигал мангал, топил баню, я готовила салаты, резала закуски, накрывала на стол. Попросила у Ани помощи. 

— Можешь, пожалуйста, лук порезать? — сказала я. 

Но едва только почистила одну луковицу, как тут же принялась ахать, охать, тереть глаза и говорить, как ей плохо. Тогда я забрала лук, унесла его на улицу, там сама порезала. 

Золовке я хотела поручить расставить посуду, но она заявила, что устала и хочет полежать. Пришлось все делать самой. Хорошо хоть, к тому времени, как шашлыки приготовились, Аня уже оклемалась. И аппетит у нее был отменный. 

— А сама ты не знаешь, как ее варить? — спросила я. 

— У меня голова кружится, — заныла Аня и повернулась к моему мужу. — Ну Боречка, ну пожалуйста!

— Ладно, — вздохнул он. — Сейчас все сделаю.

— Я правда рада, что ты станешь мамой, но это не значит, что ты теперь можешь постоянно надо мной куражиться. Ты за эти два дня меня достала, и больше я плясать под твою дудку не собираюсь. 

Всю обратную дорогу Аня делала вид, что рыдает на заднем сиденье. Боря мне потом сказал, что это было слишком жестоко, я же ответила, что ее все равно муж и родители будут обхаживать всю беременность, так что хоть кто-то в семье должен спускать ее на землю.