Стали хорошо зарабатывать и муж кардинально изменился

Я помню ту комнату в коммуналке так отчётливо, будто мы съехали оттуда вчера. Восемнадцать квадратных метров на двоих, обои в цветочек, которые клеили ещё при царе Горохе, и соседка баба Зина, которая каждое утро громыхала кастрюлями на общей кухне с шести часов. Андрей тогда шутил, что нам не нужен будильник — у нас есть баба Зина и её кастрюли.

Это было десять лет назад. Целая жизнь.

Мы поженились совсем молодыми, едва окончив институт. Родители крутили пальцем у виска — куда вы торопитесь, денег нет, жилья нет, ничего нет. Но нам было всё равно. Андрей устроился младшим менеджером в какую-то компанию, я тоже пошла работать. Зарплаты хватало ровно на аренду комнаты, еду и проездной. Помню, как мы считали, можем ли позволить себе пиццу на выходных, и часто ответ был — нет, не можем.

Но мы были счастливы. По-настоящему счастливы, без оговорок.

Андрей тогда был совсем другим человеком. Или мне так казалось. Он мог сорваться посреди ночи, чтобы помочь другу, у которого сломалась машина на трассе. Мог отдать последние деньги соседу, который не дотягивал до зарплаты. В нашей крошечной комнате постоянно собирались гости — друзья, знакомые, бывшие однокурсники. Андрей готовил свои фирменные макароны по-флотски, мы пили дешёвое вино и разговаривали до утра. Он был душой любой компании, умел рассмешить и поддержать, найти нужные слова в трудную минуту.

Мы карабкались вверх медленно, но упорно. Андрей получил повышение, потом ещё одно. Я перешла в другую фирму, на позицию повыше. Из комнаты в коммуналке мы переехали в съёмную однушку, потом в двушку. Пять лет назад взяли ипотеку на дом за городом. Два года назад её закрыли досрочно.

Сейчас мы живём в том самом доме. Два этажа, участок, гараж на две машины. У меня — белый кроссовер, у Андрея — чёрный внедорожник. Деньги до зарплаты мы давно не пересчитываем. По всем параметрам наша история — это история успеха. Вот только почему-то мне от этого успеха всё чаще хочется плакать.

Первый звоночек прозвенел года три назад, но я не придала ему значения. К нам приехал Серёга, друг Андрея ещё со школы. Они вместе выросли в одном дворе, вместе хулиганили, вместе мечтали о будущем. Серёга не особо преуспел в жизни — работал автомехаником, жил в однушке с женой и двумя детьми. Но он был хорошим человеком, добрым и весёлым.

После его отъезда Андрей как бы невзначай сказал:

— Слушай, давай ты ему больше не звони, ладно? Ну приглашать там на праздники и прочее.

Я удивилась:

— Почему? Вы же друзья с детства.

— Были друзья. Просто мне с ним неинтересно стало. О чём с ним говорить? О том, как он колёса меняет? У нас разный уровень.

Я тогда списала это на усталость, на стресс — у Андрея был сложный проект на работе. Убедила себя, что он не это имел в виду. Но ситуации стали повторяться. Снова и снова.

Постепенно из нашей жизни исчезли почти все старые друзья. Вместо них появились «полезные знакомства» — коллеги, партнёры, люди, которые могли что-то дать. Андрей стал оценивать людей как инвестиции: этот пригодится, с этим можно иметь дело, а вот этот — пустая трата времени.

Месяц назад мне позвонила тётя Люда, сестра свекрови. У неё сломался компьютер, и она попросила Андрея помочь разобраться. Он в этом хорошо понимает, раньше всегда помогал родственникам с техникой. Я передала ему просьбу вечером, за ужином.

— Слушай, тётя Люда звонила. Просила, может, заедешь на выходных, посмотришь её ноутбук?

Андрей даже не оторвался от телефона.

— Некогда мне. Пусть в сервис несёт.

— Да там, может, ерунда какая-то. Ты за полчаса разберёшься.

— Саш, у меня выходные расписаны. Я не могу тратить время на каждого, кто попросит. Тёть Людин ноутбук подождёт.

— Она же родственница. Она тебя в детстве на море возила каждое лето.

— И что теперь, я ей до конца жизни должен? Если каждому помогать, на себя времени не останется.

Я замолчала. Не потому что нечего было сказать — потому что уже устала. Эти разговоры мы ведём не первый раз.

Я пыталась говорить с ним, пыталась объяснить, что он меняется, что становится кем-то другим. Он смотрел на меня с искренним недоумением: «Саш, ну ты чего? Всё нормально. Я просто ценю своё время. Разве это плохо?»

Нет, Андрей. Плохо — это когда твоя ценность измеряется только временем. А люди — только пользой.

Вчера я была у мамы. Сидели на кухне, пили чай, и я, сама не заметив как, вывалила на неё всё, что накопилось. Про Серёгу, про тётю Люду, про новых «полезных» друзей, про то, как Андрей теперь смотрит на людей — оценивающе, словно прикидывает, что с них можно получить.

Мама слушала молча, помешивая сахар в чашке. А потом сказала:

— Знаешь, дочь, люди не меняются. Андрей всегда таким был. Просто раньше не мог себе позволить так себя вести. Денег не было, связей не было, приходилось со всеми ладить. А теперь у него всё нормально — вот характер и проклюнулся. Как росток из земли. Он там всегда был, просто ждал своего часа.

Я возразила:

— Мам, ну как так? Он же другим был. Я же помню.

— А может, ты видела то, что хотела видеть? Мы все так делаем, когда влюблены. Приукрашиваем человека, достраиваем его до идеала. А потом удивляемся, что он не такой.

Я ехала домой и думала о её словах. В горле стоял ком.

Может, мама права. Может, тот Андрей, который срывался ночью помогать друзьям, который отдавал последнее и собирал у нас полкомнаты гостей — может, он делал это не от широты души. Может, ему просто нужны были эти люди. Нужна была их благодарность, их признание, их «Андрюха, ты лучший». А когда он получил всё это от мира по-другому — через деньги, статус, положение — люди стали не нужны.

И эта мысль убивает меня.

Потому что если мама права, то того человека, за которого я выходила замуж, никогда не существовало. Он был иллюзией, красивой картинкой, которую я сама себе нарисовала. А настоящий Андрей — вот он, сидит напротив меня каждый вечер и скроллит телефон, прикидывая, кто из контактов ещё может быть полезен.

Раньше я надеялась. Думала — ну занесло человека, бывает. Деньги вскружили голову, успех ударил в неё же. Пройдёт время, он опомнится, вернётся к прежнему себе. Я ждала этого «прежнего себя» как возвращения с долгой командировки.

Теперь я понимаю — он не вернётся. Потому что некуда возвращаться. Потому что он никуда не уходил. Это я уходила — в свои иллюзии, в свои надежды, в свою выдуманную версию мужа.

А он всегда был здесь. Такой, какой есть.

Я смотрю на наш красивый дом, на две машины в гараже, на цифры на банковском счёте — и думаю, что мы заплатили за всё это слишком высокую цену. Мы потеряли что-то важное по дороге. Или, может быть, этого важного никогда и не было.

Не знаю, что делать дальше. Не знаю, как жить с человеком, которого я больше не узнаю. Или, может быть, никогда по-настоящему не знала.