- У тебя муж богатый! - мама не помогает с внучкой, потому что, по ее словам, я живу слишком хорошо

Вчера я попросила маму посидеть с Полиной три часа. Мне нужно было к врачу — обследование, которое откладывала полгода, потому что не с кем оставить ребёнка.

— Мам, пожалуйста. Всего три часа. Я в долгу не останусь.

Пауза. Потом знакомый вздох:

— Доченька, ну найми няню. У тебя же Максим хорошо зарабатывает. Что тебе стоит?

Мне стоит. Мне стоит огромных усилий каждый раз объяснять, почему я прошу родную мать побыть с внучкой. Почему это нормально. Почему так делают в других семьях.

Но для мамы это — непозволительная роскошь. Потому что у меня «и так всё есть».

Полине два года. За это время мама сидела с ней ровно четыре раза. Я считала.

Первый раз — когда я лежала с температурой под сорок, а Максим был в командировке. Мама приехала, но весь день напоминала: «Вот я тебя одна растила, и ничего, без помощи справлялась».

Второй — на наш с Максом юбилей свадьбы. Пять лет, хотели выбраться в ресторан. Мама согласилась, но с оговоркой: «Только потому что дата важная. А так — у вас деньги есть, нанимайте кого хотите».

Каждый раз — как выпрашиваю милостыню.

А ведь мама живёт в двадцати минутах езды. Она на пенсии, здорова, активна. Ходит на йогу, встречается с подругами, ездит на дачу. Время есть.

Но не для внучки.

Когда Полина родилась, я наивно думала — вот теперь мама оттает. Станет бабушкой, будет приезжать, помогать, нянчиться. Как моя свекровь Татьяна Андреевна, которая с первого дня сказала: «Звони в любое время, приеду».

Свекровь живёт в другом городе. Четыре часа на поезде. Но она приезжает каждый месяц, остаётся на неделю, и эта неделя — моё спасение. Я могу выспаться, сходить в салон, просто побыть одна.

Однажды я спросила напрямую:

— Мам, почему ты не хочешь помогать? Полина — твоя внучка. Единственная.

Она посмотрела на меня так, будто я сказала что-то неприличное:

— Помогать? А с чем тебе помогать, Катя? У тебя муж, который хорошо зарабатывает. Квартира трёхкомнатная. Машина. Ты не работаешь — сидишь дома с ребёнком, как принцесса. Чего тебе не хватает?

Чего мне не хватает. Сна. Личного времени. Возможности сходить к врачу без планирования операции. Чтобы мама просто приехала и сказала: «Отдохни, я посижу».

Но для неё это — непозволительная роскошь. Потому что у неё такого не было.

— Я тебя одна подняла, — говорит мама каждый раз. — Без мужа, без денег, без помощи. Бабушка твоя работала, ей некогда было нянчиться. Я с полутора лет тебя в ясли отдала и вышла на работу. И ничего, выжили.

Я помню своё детство. Ясли, потом сад на пятидневке — забирали в пятницу вечером. Мама работала на двух работах, приходила никакая, падала спать. Выходные — уборка, готовка, стирка. Какие там игры, какие книжки на ночь.

Я не виню её. Она делала что могла. Отец ушёл, когда мне было полгода, алименты не платил. Маме было тяжело — по-настоящему тяжело.

Но почему из этого следует, что мне тоже должно быть тяжело?

— Ты слишком хорошо живёшь, — сказала мама однажды. — Вот и не ценишь.

Слишком хорошо. Виновата.

Максим действительно хорошо зарабатывает. Мы живём в хорошей квартире, ездим на хорошей машине. Я не работаю, потому что мы так решили — пока Полина маленькая, я с ней.

Максим работает по двенадцать часов. Приходит в девять вечера, иногда позже. Выходные — через раз, проекты горят. Он помогает как может, но может немного.

Я одна. С утра до вечера — одна с ребёнком. Без перерывов, без выходных, без больничных. Двадцать четыре на семь.

И когда я прошу маму — раз в месяц! — посидеть пару часов, слышу про няню и про хорошего мужа.

Недавно не выдержала. Мы сидели у неё на кухне, Полина играла на полу. Мама рассказывала про йогу, про подруг, про планы на лето.

— Мам, — перебила я, — а почему ты находишь время на всё, кроме внучки?

Она осеклась:

— В смысле?

— Йога — три раза в неделю. Подруги — каждые выходные. Дача — всё лето. А Полину за два года видела раз двадцать. И то — мы к тебе приезжаем.

— А я? Я не имею права?

— Ты молодая. У тебя сил полно.

— Мам, мне тридцать три. Я сплю по пять часов. Я два года не была у парикмахера — нормально, не на пятнадцать минут забежать. Я забыла, как выглядит ресторан. Какие силы?

Мама поджала губы:

— Вот я в твоём возрасте...

— Мам, хватит! — я почти кричала. — Хватит сравнивать! Да, тебе было тяжело. Да, тебе никто не помогал. Но это не значит, что и мне должно быть плохо! Почему твои страдания — аргумент против моего отдыха?

Полина заплакала от моего крика. Я взяла её на руки, прижала к себе.

Мама молчала. Потом сказала тихо:

— Я не думала, что ты так это воспринимаешь.

Она смотрела в окно.

— Мне правда было тяжело, Катя. Очень тяжело.

— Я знаю, мам. Я знаю. Но я — не виновата в этом. И Полина не виновата. Мы не отбираем у тебя право на прошлые страдания. Мы просто хотим, чтобы ты была рядом. Иногда. Когда можешь.

Мама не ответила. Я уехала.

Через неделю она позвонила сама:

— В субботу Полину привезёшь? Погуляем в парке. Там утки, ей понравится.

Я чуть не заплакала.

Это маленький шаг. Может, ничего не изменится. Может, через месяц снова начнётся «найми няню» и «у тебя муж богатый». Но сейчас — суббота, парк, утки. Мама и внучка.