Зять опозорил меня на юбилее перед друзьями и коллегами, и я не могу ему этого простить

Мне исполнилось шестьдесят лет. Круглая дата, значимая. Я всю жизнь проработал в одной компании, прошёл путь от рядового инженера до заместителя директора. У меня репутация, уважение, связи. Поэтому юбилей готовили серьёзно – жена Галина заказала ресторан, пригласили коллег, друзей, родственников. Человек пятьдесят гостей. Я хотел, чтобы всё прошло достойно.

Семья у нас небольшая – жена, дочь Ольга и зять Роман. Женаты они три года, внуков пока нет. Романа я, честно говоря, никогда особо тепло не воспринимал. Парень из простой семьи, работает менеджером по продажам в строительной фирме. Не сказать, что плохой человек, но... легкомысленный. Любит выпить, пошутить, иногда неуместно. Дочь его обожает, что поделать, я смирился.

Перед юбилеем я несколько раз проговаривал с семьёй, как важно для меня, чтобы всё прошло на уровне. Среди гостей будет мой директор Пётр Семёнович, партнёры по бизнесу, старые друзья, которых уважаю. Галина всё поняла, Ольга кивала. Роман улыбался и говорил:

– Не волнуйся, Владимир Иванович, всё будет чётко!

Вечер начался отлично. Ресторан – респектабельный, обстановка – торжественная. Гости приходили, поздравляли, дарили подарки. Директор произнёс речь, отметил мой вклад в развитие компании. Я чувствовал гордость. Всё шло по плану.

Роман сидел за столом рядом с Ольгой, вёл себя прилично. Я даже подумал, что зря волновался. Тосты говорили по очереди – коллеги, друзья, родственники. Атмосфера была тёплой, уважительной. Именно такой, какую я и хотел.

Проблемы начались ближе к середине вечера. Я заметил, что Роман часто отходит курить и каждый раз возвращается чуть более развязным. Взгляд стал мутноватым, движения размашистыми. Он выпил уже прилично – я видел, как он наливал себе коньяк снова и снова.

Галина тихо сказала мне:

– Володя, по-моему, Роман перебрал.

Я кивнул, позвал Ольгу, попросил:

– Проследи за мужем. Пусть не увлекается.

Дочь кивнула, что-то прошептала Роману. Он отмахнулся, налил себе ещё.

А потом подошла его очередь говорить тост. Он встал, покачнулся, взял бокал. Я почувствовал тревогу, но было уже поздно.

– Дорогие гости! – начал Роман громко, слишком громко. – Хочу поздравить своего тестя, Владимира Ивановича!

Пока всё было нормально. Я выдохнул.

– Володя! – продолжил он панибратски. – Ты, конечно, мужик серьёзный! Заслуженный! Шестьдесят лет – это, конечно, уже того... возраст!

Несколько человек неловко усмехнулись. Я напрягся.

– Но ты не переживай! – Роман показал пальцем в мою сторону. – Жизнь только начинается! Щас вот на пенсию уйдёшь, будешь с внуками нянчиться! Правда, мы с Олькой пока не торопимся, – он подмигнул залу. – Хотим пожить для себя! Но ты не переживай, скоро нарожаем!

Я почувствовал, как краснеет лицо. Ольга за столом закрыла лицо руками. Галина побледнела.

– А вообще, Владимир Иванович, ты строгий, конечно, – продолжал Роман, не замечая реакции. – Помню, как первый раз к вам пришёл, так ты меня допросом допрашивал! Как в КГБ! Я вспотел весь!

Зал молчал. Кто-то смотрел в тарелки, кто-то переглядывался. Директор сидел с каменным лицом.

– Но ничего, я не обижаюсь! – Роман поднял бокал. – Ты хороший мужик, Володя! Хоть и зануда иногда!

Зануда. При директоре. При партнёрах. При коллегах.

Я не помню, как встал. Подошёл к Роману, тихо, но жёстко сказал:

– Сядь. Немедленно.

Он посмотрел на меня удивлённо:

– Чё? Я же тост говорю!

– Сядь, я сказал.

Ольга дёрнула его за рукав. Роман сел, пробурчав что-то невнятное. Я постарался улыбнуться гостям:

– Прошу прощения. Молодёжь, знаете ли, эмоциональная.

Несколько человек вежливо улыбнулись. Но я видел их взгляды. Сочувствующие, смущённые, где-то даже насмешливые. Директор отвёл глаза.

Вечер был испорчен. Я пытался держать лицо, общался с гостями, благодарил за поздравления. Но внутри всё кипело. Роман просидел остаток вечера мрачный, потом куда-то исчез. Ольга нашла его на улице – он курил, качался на ногах.

Когда гости разошлись, я взорвался. Не кричал – я не из тех, кто кричит. Но говорил холодно, жёстко. Сказал Роману, что он опозорил меня, семью, себя. Что вёл себя как пьяный хам. Что я стыжусь назвать его зятем.

Роман пытался оправдываться:

– Да я же пошутил просто! Ты чего так серьёзно всё воспринимаешь?

– Пошутил?! – не выдержал я. – Ты назвал меня занудой при моём директоре! При партнёрах! При людях, которых я уважаю и которые, надеюсь, уважают меня!

– Ну извини, я не подумал...

– Вот именно, что не подумал! Потому что ты вообще не думаешь! Ты безответственный, легкомысленный человек! И я не понимаю, что Ольга в тебе нашла!

Дочь заплакала. Галина попыталась успокоить ситуацию. Роман сжал губы, что-то пробормотал и ушёл. Ольга ушла за ним.

С того вечера прошёл месяц. Роман формально извинился – пришёл через неделю, сказал, что сожалеет, что был пьян и повёл себя неподобающе. Я кивнул, но ничего не ответил. Простить не могу.

На работе несколько коллег подходили, деликатно интересовались, как дела, как семья. Я видел в их глазах жалость. Один старый друг прямо сказал:

– Володя, ты уж извини, но твой зять тот ещё кадр. Я бы на твоём месте серьёзно с ним поговорил.

Я поговорил. Но что толку? Роман – взрослый человек. Он женат на моей дочери, и она его любит. Я не могу его выгнать из её жизни.

Директор после того вечера стал холоднее. Не сказать, что отношения испортились, но какая-то дистанция появилась. На недавнем совещании он при всех сказал:

– Владимир Иванович, вы у нас человек серьёзный. Жаль, что не все в вашей семье так же ответственно относятся к репутации.

Я промолчал. Но внутри всё сжалось от стыда.

Ольга пытается наладить мост между нами. Звонит, просит приехать в гости, говорит, что Роман изменился, больше не пьёт так. Я отказываюсь. Галина говорит, что я слишком строг, что нужно прощать.

Но я не могу. Тот вечер должен был стать одним из лучших в моей жизни. Я шестьдесят лет строил репутацию, карьеру, отношения. И за один вечер этот человек всё опошлил. Может, для него это была просто шутка. Но для меня это унижение.

Я вижу, как страдает дочь. Она разрывается между мной и мужем. Мне её жаль. Но я не могу переступить через себя.

Может, со временем отпустит. Может, смогу простить. Но сейчас, когда встречаю на работе тех, кто был на юбилее, и вижу их взгляды – не могу. Каждый раз вспоминаю, как Роман качался на ногах и называл меня занудой.

И становится стыдно. За него. За семью. За себя, что не смог воспитать дочь так, чтобы она выбрала достойного человека.