Пока мы с мужем были в отпуске, соседка пустила в нашу квартиру свою сестру с семьей

Когда мы с мужем улетали в отпуск, я волновалась только за кота и бегонии на кухне. Оставлять квартиру на месяц всегда немного тревожно, но слава богу, у нас была Марина, соседка слева. 

Взрослая, спокойная, немного ворчливая, но всегда отзывчивая. Мы оставили ей ключи, чтобы кормила Мартынку нашего и цветочки поливала через день.

Соседка кивнула, приняла дубликаты и сказала: «Отдохните там хорошо, а я присмотрю». И мы уехали. С облегчением, с мечтой отоспаться и отключить все уведомления.

Отдых был чудесным. Море, фрукты, солнце, ни одного будильника. Иногда я вспоминала про квартиру и про кота. Марина, по её словам, заходила регулярно, и уверяла, что всё в порядке.

«Мартынка мурчит, кушает хорошо. А цветы даже подросли», - писала она. 

Я улыбалась, показывая сообщения мужу, а тот лишь отмахивался: «Я же говорил, она надёжная».

Из отпуска мы вернулись на два дня раньше (мужа выдернули на работу). Мы приехали поздно вечером. С чемоданами, с песком в шлепанцах, загорелые и счастливые.

Я открыла дверь… и застыла. В квартире пахло едой. Не затхлым воздухом, как после отъезда, не пылью, а именно жареным: луком и какими-то приправами. В коридоре стояли чужие кроссовки. Много. Детские, взрослые, по размеру точно не Марины.

Мы с мужем переглянулись. Я прошла дальше и обнаружила за столом на кухне четверых человек: женщину, мужика, мальчика лет пяти и девочку чуть помладше.

Женщина вскочила:

- Ой! Вы уже вернулись?! А мы вас послезавтра вечером ждали.

Я молчала. Было такое чувство, будто я пришла к кому-то в гости, а не к себе домой.

Нет, Марина не рассказывала. Она писала только про кота и бегонию. Не про то, что пустила в нашу квартиру чужих людей, пока мы на другом конце страны.

У меня начало подниматься давление.

- А вы тут… живёте?

- Ну… Временно. Сестра нас всего-то на недельку к вам приютила. У Марины тесно, а тут свободная квартира. Ну и…

Дальше я почти не слышала. Пошла по комнатам: кровати заправлены чужим постельным, в ванной чужие щётки, на моей подставке под фен чья-то косметика.

Муж остался в коридоре. Стоял как громоотвод, чтобы я не взорвалась. Не помогло. До Марины я дозвонилась через пять минут.

- Ты… серьёзно? Ты впустила чужих людей в нашу квартиру?!

Та спокойно ответила:

- Ну а что такого? Свои же. Культурные, аккуратные. У них даже ключей не было, я сама приходила открывать.

- Ну не тревожить же вас на отдыхе. Я не подумала, что это проблема.

У меня дрожали руки. Я стояла посреди своей же квартиры, на ковре с пятнами от чьих-то носков, рядом с диваном, где спала чужая семья, и пыталась не заорать.

- Это вторжение, Марина! Это чужие люди. Они ели из нашей посуды. Они сидели на моем кресле! Ты вообще в своём уме?!

Она вздохнула.

- Ну прости. Я ж хотела как лучше. Вас все равно не было. А мне их некуда разместить.

Разговором это было не назвать. Я бросила трубку. На кухне сестра Марины уже что-то шептала мужику, тот поднялся:

- Сейчас вещи соберем. Простите, что так получилось. Мы правда думали, что вы в курсе.

Конечно. А я думала, что квартира, оставленная на хранение, не превратится в хостел. Кот, кстати, выглядел испуганным. Он не мяукал, просто прижался ко мне и дрожал. Видимо, не все дети были «культурными».

Через полчаса квартира опустела. Они ушли, хлопая дверями, не прощаясь. Я швырнула простыни в стиралку, собрала чужие салфетки, с ванной выкинула щетку, которую кто-то оставил в моём стакане.

Муж молчал. Только поднес мне воды. Я пила мелкими глотками, потому что руки всё ещё дрожали. На следующий день мы сменили замки.

Марина звонила, я не брала. Она писала длинные сообщения: «Я не хотела», «Не злись», «Никто ничего не сломал», «Хорошие люди»… Но я не отвечала. 

Потому что есть вещи, которые делать нельзя, даже из лучших побуждений. Особенно из лучших побуждений.