Бывший муж вспомнил обо мне и детях, когда ему некуда стало идти

Пять лет прошло с того дня, когда моя жизнь разделилась на «до» и «после». Я хорошо помню тот вечер — Насте только исполнилось два года, Саше было четыре. Я как раз готовилась выходить на работу после второго декрета, обзванивала садики, договаривалась о местах. Строила планы. Дура наивная.

Рома вернулся с работы позже обычного. Я ещё подумала — может, задержался на совещании. Мы тогда почти не разговаривали, жили как соседи. Я списывала это на усталость, на декретный быт, на то, что двое маленьких детей — это сложно для всех. Думала, вот выйду на работу, заработаю на няню хотя бы на несколько часов, появится время друг на друга, и всё наладится.

Он стоял в дверях кухни, даже не снял куртку, и смотрел куда-то мимо меня.

— Ир, нам надо поговорить. Я хочу, чтобы ты собрала вещи. Свои и детей. И освободила квартиру.

Я не сразу поняла. Переспросила, как будто не расслышала.

— В смысле — освободила?

— Я встретил человека. Свою настоящую любовь. Я давно ждал, когда ты выйдешь на работу, чтобы тебе было проще... ну, встать на ноги. Ты же справишься. Ты сильная.

Сильная. Надо же. Шесть лет брака, двое детей, бессонные ночи, колики, зубы, бесконечная стирка, готовка, уборка — и я «справлюсь». Потому что я «сильная».

Я не плакала. Не кричала. Не умоляла остаться. Просто смотрела на этого чужого человека в дверях и думала: а ведь я даже не удивлена. Где-то внутри, в самой глубине, я, наверное, всегда знала, что он способен на такое.

За три дня я собрала вещи. Детские — в основном. Своих было немного. За шесть лет декрета и экономии на себе у меня почти ничего не осталось. Две сумки одежды, коробка с документами, игрушки. Вся моя жизнь уместилась в багажник такси.

Родители не обрадовались. Мягко говоря.

Мама открыла дверь и первым делом спросила: — Надолго?

Не «что случилось». Не «как ты». «Надолго».

— Мы с Ромой разводимся. Мне нужно время, чтобы найти жильё и...

— Месяц, — перебил отец из-за её спины. — Месяц максимум. У нас своя жизнь, Ира. Мы не подписывались на воспитание внуков.

Этот месяц стал самым длинным в моей жизни. Каждый день — упрёки. Саша слишком громко играет. Настя плачет по ночам. Дети разбросали игрушки. Дети испачкали ковёр. Дети, дети, дети. Как будто это не их внуки, а какие-то чужие существа, которые вторглись в их упорядоченный мирок.

Я нашла квартиру на двадцать восьмой день. Крошечная однушка с обшарпанными обоями и скрипучим полом. Но хотя бы без ежеминутных напоминаний о том, какая я неудачница.

Я работала. Подрабатывала по вечерам — писала тексты на заказ, когда дети засыпали. Вставала в пять утра, чтобы успеть приготовить еду на день. Падала в кровать за полночь. И всё равно не справлялась.

Денег не хватало катастрофически. Рома алименты не платил — официально уволился, сказал, что дохода нет. Конечно, нет. Он просто устроился неофициально, чтобы с него нечего было взыскать. Новая любовь требовала вложений, а на старых детей ресурсов не осталось.

Он ни разу не позвонил. Ни на день рождения Саши, ни на Новый год, ни когда Настя попала в больницу с пневмонией. Просто вычеркнул нас из своей жизни, как будто нас никогда не было.

Я не знаю, что бы со мной стало, если бы не тётя Галя.

Она была маминой тёткой — двоюродной бабушкой, с которой мы почти не общались. Виделись на редких семейных праздниках, когда я была ещё подростком. Потом пути разошлись, и я о ней почти не вспоминала.

Она позвонила сама. Откуда-то узнала о моих проблемах — наверное, всё та же родня, которая так любит обсуждать чужие беды.

— Ирочка, приезжай ко мне. Места хватит. Я одна в двушке, мне всё равно скучно.

Я согласилась. Потому что это был единственный выход, другого я просто не видела. К почти незнакомой родственнице переехать? Почему бы и нет?

Тётя Галя стала для нас спасением. Ей было за семьдесят, но энергии в ней было больше, чем во мне. Она готовила, водила детей в садик, читала им сказки на ночь. Учила Сашу играть в шашки, заплетала Насте косички. Дарила им ту любовь, которую не додали родные бабушка с дедушкой.

У неё самой семьи не осталось — муж погиб ещё молодым, детей завести не успели. Всю нерастраченную нежность она отдавала моим детям. И, кажется, была от этого счастлива.

Мы прожили вместе почти четыре года. Я росла по карьерной лестнице — сначала младший специалист, потом ведущий, потом руководитель отдела. Дети пошли в школу. Жизнь наконец-то выровнялась.

Полгода назад тёти Гали не стало. Тихо ушла во сне, как и хотела. Квартиру она завещала мне. Я рыдала на похоронах — не из-за квартиры, конечно. Из-за того, что потеряла единственного человека, который помог нам, когда родные отвернулись.

Дети до сих пор вспоминают её. На стене в их комнате висит её фотография — улыбающаяся, с Настей на коленях. Мы часто о ней говорим. Для них она - бабушка Галя.

И вот, когда мне казалось, что все бури позади, на пороге появился он.

Я открыла дверь, не посмотрев в глазок — ждала курьера с продуктами. И замерла.

Рома. С букетом. Постаревший, какой-то поникший. Уже не тот самоуверенный мужчина, который пять лет назад объявил мне об «истинной любви».

— Ира... Я знаю, что виноват. Но мне надо поговорить. Я понял свои ошибки. Я хочу всё исправить.

— Что исправить? — я даже не пыталась скрыть презрение. — Пять лет молчания? Ноль алиментов? То, что ты ни разу не позвонил детям?

— Я был неправ. Я... я запутался. Но теперь я готов быть отцом. Готов быть рядом.

Я смотрела на него и думала: а ведь когда-то я его любила. Когда-то мне казалось, что мы будем вместе всегда. А теперь передо мной стоял чужой, жалкий человек, от которого я не чувствовала ничего. Даже злости уже не осталось.

— Рома, уходи. Тебя здесь никто не ждёт.

— Но дети...

— Дети? — я усмехнулась. — У них нет отца. Ты сам так решил пять лет назад. А теперь, когда твоя «настоящая любовь» тебя бросила и забрала все деньги, ты вдруг вспомнил о нас?

Он вздрогнул. Понял, что я знаю. Слухи в нашем городке расходятся быстро — особенно такие сочные. Как Ромина новая жена продала их новую квартиру и испарилась с деньгами. Как он остался ни с чем. Поэтический такой поворот судьбы.

— Мне больше некуда идти, — тихо сказал он.

— Это не моя проблема.

Я закрыла дверь. Постояла, прислонившись к ней спиной, и выдохнула. Никакого удовлетворения от мести не было. Только усталость и облегчение, что этот разговор закончился.

Из комнаты выглянул Саша — ему уже девять, серьёзный, рассудительный не по годам.

— Мам, это курьер так быстро приехал?

Я улыбнулась и потрепала его по голове.

— Нет, солнышко. Просто ошиблись дверью.

И это была чистая правда. Рома ошибся дверью — и моментом. Нет его в нашей жизни уже пять лет. И не будет. Мы справились без него. Выстроили свой маленький мир — я, Саша, Настя и память о тёте Гале, которая навсегда останется частью нашей семьи.