Денег на дачу мама с нас трясёт, а живёт на даче моя сестра

Обидно, когда ты годами делаешь что-то для близких, а потом оказывается, что это вообще ничего не значило. Что твой труд, твои деньги, твоё время — просто пустой звук. 

Пять лет назад мама купила дачу. Точнее, это громко сказано — дачу. Шесть соток земли с покосившейся деревянной постройкой, которую язык не поворачивался назвать домом. Крыша протекала, окна еле держались, про удобства вообще молчу — деревянный туалет типа «сортир» в углу участка и умывальник с ведром. Как домик для хранения лопат и сменных штанов вполне подходила, но даже выходные там провести было некомфортно. Зато дёшево.

Мама тогда загорелась идеей собственного огорода, свежих овощей с грядки, летнего отдыха на природе. Понять её можно — всю жизнь в городской квартире, а тут своя земля, своё хозяйство. Только вот в шестьдесят два года тянуть такое дело в одиночку тяжеловато, особенно когда требуются не только руки для прополки, но и деньги на ремонт.

В то время моя сестра Света жила в другом городе со своей семьёй — мужем и дочкой Машей. А я с мужем Славой и сыном Егором — буквально в двадцати минутах езды от мамы. Так что за помощью мама побежала ко мне. Хотя это только мама говорила, что из-за близости пришла за помощью именно ко мне. Ничего ведь не мешало Свете из другого города деньги переводить, правда? Но эту тему мама всегда решительно обходила стороной. Стоило мне заикнуться, мол, может, Света тоже поучаствует, как мама начинала: «Ой, ну у них там своих расходов хватает, да и что и моя дача, они ж её даже не видели...»

Я, честно говоря, и не против была помогать. Мама делилась овощами, ягодами, которые сама выращивала, так что помощь была обоюдной. Егорка обожал бабушкину малину, клубнику, мог целыми днями пастись на грядках. А мы со Славой постепенно приводили дачу в порядок.

На наши деньги перекрыли крышу. Это влетело нам в копеечку, но Слава сам много работал, экономили на мастерах где могли. Потом поменяли окна, утеплили стены, провели нормальное электричество. Затем — это был наш главный подвиг — сделали тёплую пристройку с санузлом. Душевая кабина, нормальный унитаз, бойлер для горячей воды. Слава две недели отпуска угробил на эту стройку, я помогала как могла, деньги вкладывали серьёзные, даже в кредит пришлось залезть.

Зато потом на даче стало можно жить. По-настоящему, с комфортом. Мы с семьёй пару раз проводили там отпуск — тишина, природа, Егорка бегает по участку. Мама с внуком проводила там почти всё лето. Всё было нормально, пока в город не вернулась Света с дочкой и мужем.

Там у них что-то не заладилось — то ли с работой, то ли с жильём, подробностей Света особо не рассказывала. Решили переехать обратно. Муж Светы сразу устроился на работу, довольно быстро, а вот сама Света решила «пока отдохнуть», как она выразилась. И отдыхать она надумала, конечно же, на даче, лето же.

Что плохого? Да ничего, казалось бы. Дача мамина, мама разрешила — какие вопросы? Кроме одного: сестра сразу начала вести себя там по-хозяйски. Буквально оккупировала место. Переставила мебель, которую мы покупали, развесила свои шторы, организовала «детскую зону» для Маши прямо в той комнате, где обычно останавливались мы с Егором.

В июне мы со Славой решили приехать на выходные — шашлыки, отдых на природе, Егор по даче соскучился. Звоню маме предупредить, а она мнётся: «Ой, доченька, а там Светочка с Машенькой...» Я говорю — ну и что? Места всем хватит, домик-то теперь нормальный, не развалюха.

Приезжаем — а Света выходит нас встречать с таким лицом, будто мы непрошеные гости явились. Оказывается, у них с мужем были планы на выходные, какие-то друзья должны были приехать, а тут мы.

— Могли бы предупредить заранее, — процедила она, когда мы разгружали машину.

— Света, это мамина дача, — ответила я, стараясь не заводиться. — Мы маму предупредили.

— Ну да, мамина. Только я тут живу сейчас, могла бы учитывать.

Я промолчала. Ради мамы, ради нормальных отношений. Промолчала, хотя внутри всё кипело.

Лето шло, а ситуация становилась всё хуже. Егору перестали доставаться ягоды — Маша, видите ли, их больше любит, а Машенька маленькая, ей нужны витамины, хотя Егору шесть, Маше почти пять. Наши вещи, которые хранились в чулане, оказались выставлены в неотапливаемый и протекающий сарай — Свете понадобилось место для своего барахла. Наша раскладушка куда-то делась. Гамак, который Слава вешал для Егора, теперь был «Машиным».

Создавалось стойкое впечатление, что это именно Светина дача. Её личная собственность, куда она милостиво иногда пускает родственников. Хотя она ни копейки туда не вложила. Ни одной. Ни разу.

Я терпела до августа. А потом случился тот самый разговор.

Мы приехали забрать кое-какие вещи — осень на носу, хотели увезти тёплые куртки, которые там хранились. Светы дома не было, уехала куда-то с Машей. Мама копалась в огороде. Я зашла в дом и обнаружила, что Света устроила в «нашей» комнате полноценную детскую — кроватка, игрушки, даже обои новые поклеила. Розовые, с принцессами.

— Мам, — позвала я, выйдя на крыльцо, — а что это за ремонт в маленькой комнате?

— А, это Светочка для Маши сделала. Красиво, правда?

— Красиво. А нам теперь где останавливаться, когда приедем?

Мама замялась:

— Ну, на диване в большой комнате можно... 

Я не выдержала. Слова полились сами, всё, что накопилось за эти месяцы. Про то, что мы со Славой вложили в эту дачу несколько сотен тысяч и кучу времени. Про то, что Света явилась на готовенькое и ведёт себя как хозяйка. Про то, что Егор за всё лето был здесь два раза, и то без ночёвки, потому что Свете неудобно.

На шум выскочила Света — оказывается, они с Машей вернулись, пока я разговаривала с мамой.

— Что тут за крики? — возмутилась сестра. — Люба, ты чего разоралась?

— А того, что ты ведёшь себя так, будто это твоя дача!

— Мам, скажи ей!

И тут мама выдала фразу, которая всё изменила:

— Дача общая! Нечего, Люба, на сестру наезжать. Мы семья, дача наша общая, и Света имеет такое же право тут быть, как и ты.

Я замолчала. Посмотрела на маму, на Свету, на розовые обои в окне.

— Общая, говоришь? — переспросила я. — Хорошо. Я тебя услышала.

Мы уехали. Слава всю дорогу молчал, только сжимал руль. Егор на заднем сиденье смотрел мультики в планшете. А я думала.

Через месяц маме понадобились деньги на ремонт забора и новый насос для полива.

— Любочка, — позвонила она деловым голосом, — там по мелочи надо, тысяч двадцать...

— Мам, — спокойно ответила я, — дача-то общая, правильно? Вот и обращайся к Свете. Её очередь вкладываться.

— Но Света сейчас не работает, у них финансовые трудности...

— Мам, я сказала всё, что хотела. За деньгами — к Свете.

Мама обиделась. Сказала, что я эгоистичная, что мы же семья, что она на меня рассчитывала. А я напомнила: с тех пор как Света приехала, мы дачей практически не пользуемся. Егор за всё лето был там два раза. Так за что мне платить?

Денег я не дала. И не собираюсь.

Мы со Славой учли урок. Откладываем теперь на свою дачу — небольшую, скромную, но нашу собственную. К которой ни Света, ни мама не будут иметь никакого отношения. Может, это звучит жестоко, но я больше не хочу вкладываться в «общее», которое в любой момент может оказаться чужим.

А Света, кстати, так и не устроилась на работу. И забор у мамы до сих пор старый.