Хочу похудеть, а жена каждый день жарит котлеты и печёт пирожки

Решение сесть на диету пришло после корпоратива. Смотрел фотографии и не узнавал себя — круглое лицо, двойной подбородок, живот, нависающий над ремнём. Когда успел так разъесться? Вроде ещё недавно был нормальным мужиком, а теперь — шарик на ножках.

Взвесился утром — девяносто восемь килограммов. При росте сто семьдесят пять. Врач на последнем осмотре деликатно намекнул про ожирение второй степени. Я тогда отмахнулся, а теперь вот — смотрю на фотографии и понимаю, что он был прав.

Сказал Оле за завтраком:

— Всё, сажусь на диету. С понедельника.

Она подняла глаза от телефона.

— Опять?

— Не опять, а снова. В этот раз серьёзно.

— Ты так говорил в январе. И в марте. И после отпуска.

— Теперь по-настоящему. Посмотри на меня — я же как бегемот.

Она пожала плечами.

— Мне ты нравишься.

— А мне — нет. Хочу сбросить хотя бы пятнадцать кило.

— Ладно, — она вернулась к телефону. — Как скажешь.

Я ждал поддержки. Ждал, что она скажет — давай вместе, буду готовить лёгкие блюда, помогу. Но она просто пожала плечами и продолжила листать ленту.

Понедельник начался с овсянки. Сварил сам, на воде, без сахара. Ел и думал — ничего, привыкну. Первые дни всегда тяжело.

Вечером вернулся с работы голодный. Открыл дверь — и запах ударил в нос. Жареное мясо, лук, что-то с корочкой.

Оля стояла у плиты, переворачивала котлеты.

— Привет! Ужин почти готов.

— Котлеты?

— Ага. Твои любимые, с чесноком. И пюре сделала.

Я смотрел на сковородку — румяные, сочные, истекающие жиром. Желудок заурчал. Рот наполнился слюной.

— Оль, я же сказал — диета.

— Ну и что? Я тоже есть хочу. Не буду же ради твоей диеты себя ограничивать.

Логично. Но котлеты пахли так, что сила воли таяла с каждой секундой.

— Мне тогда что есть?

— Не знаю. Салат сделай.

Я сделал салат. Огурцы, помидоры, без масла. Сидел напротив жены и смотрел, как она ест мои любимые котлеты. Жевал свои овощи и ненавидел жизнь.

На следующий день — то же самое. Пришёл с работы, а на столе — жареная картошка с грибами. Золотистая, с хрустящей корочкой, с укропом сверху.

— Опять?

— Что опять? Я готовлю ужин, как нормальная жена.

— Но я на диете!

— Так не ешь. Я же не заставляю.

Не заставляет. Просто ставит перед носом всё, что я люблю, и говорит — не ешь.

К концу недели я сорвался. Не выдержал запаха пирожков с капустой — Оля пекла их в воскресенье утром. Горячие, мягкие, с хрустящим донышком. Съел пять штук, потом ещё три. Потом лежал на диване и ненавидел себя.

— Оля, — сказал я вечером, — ты можешь не готовить при мне всё это?

— Всё это — это что?

— Жареное. Жирное. Выпечку. Хотя бы пока я на диете.

Она посмотрела на меня странно.

— То есть я должна менять свой рацион из-за твоих заскоков?

— Это не заскоки. Я хочу похудеть.

— Тогда худей. При чём тут я?

— При том, что ты готовишь еду, которую я не могу есть!

— Могу. Ты же съел пять пирожков утром. Очень даже можешь.

Крыть было нечем. Пирожки я действительно съел. Сам, добровольно, никто не заставлял.

Попробовал готовить себе отдельно. Варил куриную грудку, делал овощи на пару. Оля в это время жарила свиные рёбрышки или запекала картошку с майонезом. Мы сидели за одним столом — она с тарелкой счастья, я с миской уныния.

— Вкусно? — спрашивала она, откусывая рёбрышко.

— Нормально.

— А хочешь попробовать моё?

— Нет.

— Точно? Очень сочное получилось.

Издевательство. Чистое издевательство.

Через две недели я похудел на полтора килограмма. И набрал обратно три — после того как Оля испекла торт на годовщину знакомства её родителей.

— Зачем торт? — спросил я, глядя на шоколадное чудовище.

— Традиция. Мама любит мою выпечку.

— А мне что делать?

— Не есть?

Я не ел. Сидел в углу и смотрел, как все уплетают мой любимый шоколадный торт. Потом, ночью, встал попить воды и съел два куска. Стоя, над раковиной, давясь и ненавидя себя.

К концу месяца я понял — так не работает. Нужен серьёзный разговор.

— Оля, — начал я в субботу утром, — мне кажется, ты специально готовишь всё жирное.

Она замерла с чашкой в руках.

— Что?

— Я на диете. Ты это знаешь. Но каждый день — котлеты, пирожки, картошка. Как будто назло.

— Назло? — её голос стал холодным. — Я готовлю то, что умею. То, что готовила все семь лет нашего брака. И вдруг это — назло?

— Но почему нельзя сделать что-то лёгкое? Рыбу на пару. Салат. Суп овощной.

— Потому что это невкусно. Потому что я тоже хочу нормально есть. Потому что твоя диета — это твоя проблема, а не моя.

— Мы семья. Разве нельзя поддержать?

Она поставила чашку на стол. Резко, с грохотом.

— Поддержать? Я семь лет тебя кормлю. Готовлю каждый день, стараюсь. А теперь ты говоришь, что я делаю это назло?

— Я не это имел в виду...

— Именно это. Ты думаешь, я специально тебя откармливаю? Чтобы что? Чтобы ты никуда не делся?

Я не знал, что ответить. Мысль была идиотская, но она пришла мне в голову. Оля красивая, стройная — следит за собой. А я рядом с ней — мешок с картошкой. Контраст, который становится всё заметнее.

— Ты сама не ешь то, что готовишь, — сказал я вдруг.

Она замолчала. Попалась.

— Неправда.

— Правда. Ты кладёшь себе половину порции. Обходишь пирожки стороной. Торт пробуешь маленьким кусочком. А мне накладываешь полную тарелку.

— Я просто слежу за фигурой.

— А почему мне не даёшь следить за своей?

Тишина. Она смотрела в окно, я — на неё. Между нами — стол с остатками завтрака. Жареные сырники со сметаной. Которые она почти не ела.

— Ладно, — сказала она наконец. — Допустим, ты прав. И что ты предлагаешь?

— Готовить здоровую еду. Для обоих. Ты же сама не ешь жирное — значит, тебе тоже нужно.

— Но ты не будешь есть варёную курицу.

— Буду. Если не будет альтернативы.

Она усмехнулась.

— То есть убрать искушение?

— Именно.

Мы договорились. Никакой жарки, никакой выпечки. Хотя бы на месяц — посмотреть, как пойдёт. Она согласилась без энтузиазма, но согласилась.

Первая неделя была адом. Варёная рыба, тушёные овощи, куриный бульон. Я ходил голодный и злой. Но весы показывали минус два кило.

Вторая неделя — легче. Привык к порциям, научился не хватать лишнее. Минус ещё полтора.

На третьей неделе Оля сказала:

— Знаешь, мне тоже нравится. Живот подтянулся, кожа лучше стала.

— Видишь. Можно же было сразу.

— Могла. Но ты никогда раньше не просил нормально. Просто объявлял диету и ждал, что всё само изменится.

Она была права. Все предыдущие разы я говорил «сажусь на диету» — и всё. Не просил помощи, не объяснял, что мне нужно. Просто ждал, что жена прочитает мысли и перестроит весь быт.

— Извини, — сказал я. — Надо было сразу поговорить.

— Надо было, — она улыбнулась. — Но лучше поздно, чем никогда.

Сейчас прошло два месяца. Я сбросил девять килограмм, осталось ещё шесть до цели. Оля готовит лёгкие блюда — оказалось, она умеет не только жарить. Паровые котлеты, запечённые овощи, супы-пюре. Вкусно, сытно, без лишнего жира.

Иногда мы срываемся — на праздники, на выходных. Съедаем что-нибудь запретное, потом возвращаемся к режиму. Без драм, без скандалов.