- Лучше деньгами, - племянница в тринадцать лет требует конверт, а не подарок

На прошлой неделе у Алисы был день рождения. Тринадцать лет — красивая дата, почти подросток. Я готовился месяц: искал подарок, советовался с продавцами, читал отзывы.

Выбрал наушники. Хорошие, беспроводные, той марки, которую подростки любят. Три с половиной тысячи — не жалко для племянницы. Упаковал в красивую коробку, приехал на праздник.

Алиса открыла подарок при всех. Повертела коробку, посмотрела на меня и сказала:

— Дядь Саш, лучше бы деньгами дал.

Без «спасибо». Без «ой, круто». Лучше бы деньгами.

Я растерялся:

— Почему? Это хорошие наушники...

— У меня уже есть. И вообще — подарки я сама лучше выберу. Давай чек, я сдам и куплю что-нибудь нормальное.

Нормальное. Мой подарок — ненормальный.

Я посмотрел на сестру Марину. Она сидела рядом и улыбалась — как будто ничего не произошло.

— Марин, ты слышишь это?

— А что такого? Ребёнок честно сказал, что хочет. Это же лучше, чем притворяться.

Лучше. Для кого?

Алиса не всегда была такой. Я помню её маленькой — глазастой, смешной, радовавшейся любой мелочи. Книжки, куклы, конструкторы — всё принималось с восторгом. «Спасибо, дядя Саша!» — и объятия, искренние, детские.

Когда это изменилось?

Года три-четыре назад. Алисе было девять или десять, когда она впервые сказала:

— А можно вместо подарка — деньги?

Марина тогда засмеялась:

— Растёт девочка, свой вкус появляется.

Я дал деньги. Пятьсот рублей — ребёнку на карманные расходы. Показалось нормальным.

На следующий год — та же просьба. Уже увереннее:

— Дядь Саш, давай без игрушек. Деньгами лучше.

— Сколько?

— Ну, хотя бы тысячу. Как в прошлом году — мало было.

Мало было. Десятилетний ребёнок оценивает подарок в рублях.

Я снова дал. И на Новый год дал. И на следующий день рождения. Марина говорила: «Так удобнее, она сама выберет».

Удобнее. Для кого удобнее — для ребёнка, который разучился радоваться? Или для родителей, которым проще не заморачиваться с воспитанием?

В этом году я решил сломать систему. Подумал: хватит, она уже подросток, пора учиться принимать подарки с благодарностью. Выбрал наушники — вещь полезную, модную, хорошую.

Получил в ответ: «Лучше бы деньгами».

После праздника отвёл Марину в сторону:

— Тебя не смущает, как она себя ведёт?

— А что не так?

— Она даже спасибо не сказала. Просто потребовала чек и деньги.

Марина пожала плечами:

— Саш, она честная. Не притворяется, что рада, когда не рада. Это же хорошо.

— Это невоспитанность.

— Это практичность. Современные дети такие. Они знают, чего хотят.

Современные дети. Универсальное оправдание для любого хамства.

— Марин, ты понимаешь, что ты вырастила? Она считает, что все ей должны. Что подарок — это не внимание, а валюта.

— Ты преувеличиваешь.

— Правда? Она когда последний раз радовалась подарку?

Марина задумалась. Надолго задумалась.

— Ну... не помню.

— Потому что не радовалась. Потому что для неё подарок — это сумма в конверте. Чем больше — тем лучше. А человек, который дарит — банкомат.

— Саш, ну хватит. Ты драматизируешь.

Я не драматизирую. Я вижу то, чего Марина не хочет видеть.

Алиса растёт эгоисткой. Не потому что плохая — потому что её так воспитали. Ей никогда не объясняли, что подарок — это мысль, время, внимание. Что важен не предмет, а человек, который его выбрал. Что «спасибо» — не просто слово, а признание чужого труда.

Ей объясняли другое: требуй то, что хочешь. Не нравится — скажи прямо. Не притворяйся. Будь «честной».

Вот она и честная. Честно хамит. Честно требует деньги. Честно не ценит людей.

Вечером того же дня Алиса написала мне:

— Дядь Саш, ну так что с чеком? Я нашла классные кроссовки, но они дороже твоих наушников. Докинешь разницу?

Докинешь. Не «пожалуйста». Не «если сможешь». Докинешь — как будто я обязан.

Я не ответил. Не знал, что писать. Позвонил Марине:

— Ты видела, что она мне написала?

— Да, показывала. А что?

— «Докинешь разницу» — это нормально, по-твоему?

— Ну она просто спросила...

— Она не спросила. Она потребовала. Как с официантом в ресторане. Принеси, подай, докинь.

— Саш, ты слишком серьёзно всё воспринимаешь.

— А ты — слишком несерьёзно. Марин, ей тринадцать. Через пять лет она будет взрослой. Как она будет жить с таким отношением к людям?

— Нормально будет жить. Мир жёсткий, нужно уметь требовать своё.

Требовать своё. От дяди, который любит её с рождения и хочет порадовать.

Я написал Алисе ответ:

— Чека не будет. Наушники — твои, делай с ними что хочешь. Но денег больше не дам. Ни на день рождения, ни на Новый год.

Ответ пришёл через минуту:

— В смысле?!

— В прямом. Я дарю подарки, а не спонсирую. Если не нравится — можем не обмениваться вообще.

Она не ответила. Зато позвонила Марина — злая:

— Ты что сделал?! Она в истерике!

— Я установил границы. Давно пора было.

— Какие границы?! Это ребёнок!

— Это ребёнок, который разговаривает со взрослыми как с прислугой. И ты это позволяешь.

— Я воспитываю её по-своему.

— Вижу результат.

Марина бросила трубку. Теперь не разговариваем — неделю уже.

Мама пытается помирить:

— Саша, ну извинись. Она же маленькая ещё.

— Мам, в тринадцать лет человек понимает, что такое «спасибо». Если не понимает — это провал воспитания.

— Не тебе судить, как Марина растит дочь.

— Я и не сужу. Я просто не хочу быть банкоматом.

Алиса прислала сообщение вчера:

— Дядь Саш, извини, если обидела. Наушники норм, правда.

Первый раз за три года — извинилась. Без требований, без «докинь».

Я ответил:

— Принято. На Новый год приготовлю сюрприз. Не деньги — но думаю, понравится.

— Окей.

Окей. Не восторг — но и не хамство. Начало.

Может, я слишком жёсток. Может, нужно было мягче. Но кто-то должен был показать этой девочке, что люди — не банкоматы. Что внимание нельзя измерить в рублях. Что «спасибо» — важнее любой суммы.

Марина этого не сделала. Значит — сделаю я. Даже если она на меня злится.Даже если племянница не сразу поймёт. Когда-нибудь поймёт, я надеюсь.