«Мам, одолжи до зарплаты!» — просит сын каждый месяц, а до зарплаты ещё двадцать дней

Первый раз они попросили денег через три месяца после свадьбы. Витя позвонил смущённый, мялся, подбирал слова.

— Мам, тут такое дело... Можешь одолжить тысяч пятнадцать? До зарплаты.

— Что случилось?

— Да ничего особенного. Просто немного не рассчитали.

Я перевела без вопросов. Молодая семья, притираются, бывает. С кем не случается.

Через месяц — снова звонок. Двадцать тысяч. Потом — двадцать пять. Потом — сорок.

— Витя, — не выдержала я на пятый раз, — вы сколько зарабатываете?

— Ну, я восемьдесят. Кристина — пятьдесят. Нормально вроде.

Сто тридцать тысяч на двоих. Без детей, без ипотеки — квартира моя, отдала им после свадьбы. Коммуналка — копейки. Машины нет. Куда уходят деньги?

— А на что тратите?

— На жизнь, мам. Продукты, одежда, всякое.

— Всякое — это что?

Он замялся. Пообещал разобраться.

Не разобрался.

К концу первого года брака они задолжали мне двести тысяч. Я вела учёт — не из жадности, из тревоги. Отдавали урывками, по чуть-чуть, а потом снова просили.

— Может, вам бюджет составить? — предложила я. — Записывать, куда уходят деньги.

— Мам, мы не дети, — обиделся Витя.

Но вели они себя именно как дети.

Однажды заехала к ним в гости без предупреждения. Кристина открыла дверь — в новом платье, с маникюром, который явно стоил не дешевле моей недельной пенсии.

— Ой, Раиса Фёдоровна! А мы не ждали!

— Мимо проезжала. Можно?

Прошла в квартиру — и остановилась. На кухне громоздились коробки. Доставка еды — суши, пицца, какие-то боулы. Пакеты из магазинов одежды. На столе — новый блендер, ещё в упаковке.

— Это что? — я указала на коробки.

— А, это... Заказали вчера, — Кристина порозовела. — Готовить не хотелось.

— Доставка дорогая.

— Ну, иногда можно. Мы же работаем, устаём.

Иногда. Я посмотрела на мусорное ведро — оно было забито упаковками от доставки. Не «иногда» — каждый день.

— А блендер зачем? У вас же есть.

— Тот старый. Этот мощнее.

Старому блендеру было два года. Я сама его дарила на новоселье.

Вечером позвонила Вите.

— Сынок, нам надо поговорить.

— Что-то случилось?

— Случилось. Я была у вас сегодня.

Он помолчал.

— И?

— И видела доставку, новую одежду, блендер. Вы на прошлой неделе просили у меня тридцать тысяч «дотянуть до зарплаты». Куда ушли деньги?

— Мам, это не твоё дело.

— Моё. Потому что это мои деньги. Которые вы занимаете и не отдаёте.

— Отдадим!

— Когда? Вы должны двести тысяч. За год.

Снова молчание. Потом — вздох.

— Ладно, поговорим.

Поговорили в субботу. Приехали оба — Витя хмурый, Кристина надутая.

— Я хочу понять, — начала я, — как можно тратить сто тридцать тысяч в месяц и не хватать.

— Мы не тратим сто тридцать, — возразила Кристина. — Мы экономим.

— На чём?

— Ну... не покупаем дорогие вещи. Одежду беру на распродажах.

— Распродажа — это когда покупаешь нужное дешевле. Не когда покупаешь лишнее, потому что скидка.

Кристина покраснела.

— Вы не понимаете. Жизнь сейчас дорогая.

— Дорогая — это когда продукты и коммуналка съедают весь бюджет. А не когда доставка суши три раза в неделю.

— Мы работаем! Имеем право на нормальную еду!

— Нормальная еда — это готовить дома. Как делают люди, которые хотят экономить.

Витя молчал, глядя в пол. Я повернулась к нему.

— Сынок, кто у вас ведёт бюджет?

— Кристина, — он поднял глаза. — Она деньгами занимается.

Я посмотрела на невестку.

— Ты ведёшь учёт?

— Какой учёт?

— Записываешь траты. Планируешь расходы.

— Зачем? — она искренне удивилась. — Деньги приходят — деньги уходят. Что тут планировать?

Вот тут я поняла.

— Кристина, а кто у вас в семье занимался финансами? Когда ты с родителями жила?

— Мама. Она до сих пор мне помогает. Счета оплачивает, напоминает, когда что надо.

— То есть ты никогда сама не вела бюджет?

— Ну... нет. Зачем, если мама всё делала?

Мне стало страшно. Двадцатишестилетняя женщина не умела распоряжаться деньгами, потому что всю жизнь это делала за неё мать. И теперь она делала то же самое с моим сыном — только вместо мамы финансовой подушкой стала я.

— Так больше не будет, — сказала я твёрдо. — Я не банк.

— В смысле? — Кристина нахмурилась.

— В прямом. Больше денег не дам. Ни рубля.

— Но как же...

— Научитесь жить на свои. Как все взрослые люди.

Витя поднял голову.

— Мам, мы не справимся.

— Справитесь. У вас сто тридцать тысяч дохода. Это больше, чем у половины страны.

— Но мы уже должны...

— Долг подождёт. Сначала — научитесь не залезать в новые.

Кристина всхлипнула.

— Вы жестокая! Хотите, чтобы мы голодали?!

— Хочу, чтобы вы повзрослели. Голодать не придётся, если перестанете заказывать суши и покупать третий блендер.

Они уехали обиженные. Кристина не разговаривала со мной месяц. Витя звонил, жаловался — тяжело, не хватает, приходится во всём себе отказывать.

— Это называется бюджет, — отвечала я. — Привыкнете.

Привыкали тяжело. Первый месяц — паника, скандалы. Второй — попытки занять у друзей. Третий — наконец сели и посчитали, куда уходят деньги.

Витя прислал мне таблицу. Сам составил — горжусь им до сих пор. Доходы, расходы, обязательные платежи, накопления. Криво, с ошибками, но — первый шаг.

К шестому месяцу они вышли в ноль. Перестали занимать, начали откладывать. Кристина научилась готовить — оказалось, ей даже нравится. Доставку заказывают раз в месяц — как праздник.

— Мам, — позвонил Витя недавно, — мы начали отдавать долг. Вот, первые десять тысяч.

— Оставь себе. Положи на накопительный счёт.

— Но мы должны...

— Должны — себе. Научиться жить по средствам. Это важнее.

Он помолчал. Потом сказал тихо:

— Спасибо, что отказала тогда. Мы злились, но... ты была права.

— Знаю. Я мать.

Кристина теперь звонит сама. Советуется — как лучше распределить деньги, куда вложить, что купить. Её мама обиделась — дочь больше не просит помощи. А я радуюсь.

Мой сын наконец женат на взрослой женщине. Пусть взросление далось тяжело — но далось.