Муж думал, что у него двое детей, а оказалось, что ни одного

Два года. Или, если считать в моей системе координат, двадцать четыре упущенных шанса. Двадцать четыре раза я с надеждой покупала тест на беременность, и двадцать четыре раза видела эту одну, ненавистную, издевательскую полоску. Я уже знала наизусть все стадии принятия: сначала слепая вера, что вот-вот появится вторая, потом отрицание, злость на собственное тело, торг с мирозданием и, наконец, глухое, вязкое отчаяние до следующего месяца.

Мой муж, Игорь, поначалу пытался меня утешать. Говорил, что всему свое время, что не нужно так зацикливаться. Легко ему говорить. У него-то уже есть двое. Десятилетний Максим и двенадцатилетняя Аня. Плоды его первого, не слишком удачного брака с женщиной по имени Кристина. Он исправно платил алименты, сумма которых съедала приличную часть нашего бюджета, и даже пытался видеться с детьми.

"Пытался" – ключевое слово. Потому что встречи зависели от настроения Кристины, а оно, судя по всему, было таким же переменчивым и капризным, как погода в межсезонье. То она была само радушие, то вдруг объявляла, что дети заняты, болеют или просто не хотят видеть отца, который их «променял на новую тетку». То есть, на меня. Мило, правда?

Меня, честно говоря, вся эта санта-барбара волновала мало. Я не лезла в их отношения, не комментировала размер алиментов и молча терпела, когда Игорь возвращался после очередной неудачной попытки увидеть детей мрачнее тучи. Моей главной заботой была эта проклятая вторая полоска на тесте.

Я прошла все круги медицинского ада. Гинекологи, эндокринологи, гематологи, узисты всех мастей. Я сдала столько крови, что могла бы претендовать на звание почетного донора. Вердикт был один и тот же, произносимый с разной степенью сочувствия: «Милочка, да вы абсолютно здоровы. Хоть завтра в космос. Или в роддом. У вас все прекрасно».

После очередного такого «прекрасно» я взорвалась. Если у меня все прекрасно, а результата нет, значит, проблема не во мне. Или не только во мне. В тот вечер я устроила Игорю допрос с пристрастием.

— Игорь, нам надо, чтобы ты тоже сходил к врачу.

Он оторвался от своего ноутбука и посмотрел на меня как на сумасшедшую.

— Наташ, ну зачем? У меня же есть дети! Двое! Какие еще проверки? Это же лучшее доказательство. — Игорь, — я старалась говорить максимально спокойно, хотя внутри все кипело. — Этим «доказательствам» уже десять и двенадцать лет. Ты не молодеешь, я тоже. Экология, стрессы… Мало ли что могло измениться. Давай просто сходим, для моего спокойствия. Пожалуйста.

Он ворчал еще неделю. Называл это блажью, пустой тратой денег и времени. Говорил, что я ищу проблему там, где ее нет. Но я умею быть настойчивой. В конце концов, сдался. «Только чтобы ты от меня отстала», — буркнул он, одеваясь на прием к андрологу, которого я ему нашла в лучшей клинике города.

Я ждала его в коридоре, нервно листая журнал. Он вышел из кабинета с таким лицом, будто ему сообщили, что Земля на самом деле плоская. Молча взял меня за руку и повел к выходу. В машине он долго смотрел в одну точку, а потом выдавил: — Врач сказал… В общем, у меня проблемы. Серьезные. Надо сдать развернутый анализ, но предварительно… он сказал, что с такими показателями естественное зачатие невозможно.

Это был шок. Но где-то в глубине души шевельнулось злорадное облегчение: «Я же говорила!». Мы дождались результатов. Они пришли на электронную почту. Я открыла файл, пробежалась глазами по строчкам, ничего не понимая в медицинских терминах, но нашла заключение, а там все эти запутанные фразы объяснили, что муж бесплоден.

Игорь, стоявший у меня за спиной, громко рассмеялся. Нервным, срывающимся смехом. — Бред какой-то. Ошибка. Они там в лаборатории все перепутали. Бесплоден… У меня двое детей! Наташа, ты же понимаешь, что это чушь?

Я понимала только одно: нужно перепроверить. Игорь пошел уже без споров, как на заклание. Он был уверен, что второй анализ опровергнет первый. Но чуда не случилось. Профессор, седовласый и внушительный, долго изучал оба заключения, задавал Игорю вопросы о перенесенных в детстве болезнях, травмах, образе жизни. А потом дал заключение, что муж бесплоден. Причём это не свежеприобретённая проблема, а чуть ли не с рождения. 

Мы ехали домой в оглушающей тишине. Я видела, как у Игоря ходят желваки на скулах, как побелели костяшки пальцев, вцепившихся в руль. Он больше не смеялся. В его глазах застыло такое выражение, что мне стало страшно. Он смотрел на мир, который только что рухнул у него на глазах. Все, что он знал о себе, о своем прошлом, о своем отцовстве, оказалось ложью.

Две недели он ходил как в тумане. А потом сказал, что поедет к детям. Он не стал ничего говорить Кристине, просто погулял с Максимом и Аней, угостил их мороженым и, как бы невзначай, предложил забавную игру — собрать «секретный материал для шпионов». Он провел ватной палочкой по внутренней стороне их щек, спрятал образцы в специальные контейнеры, которые купил заранее, и отвез в лабораторию.

Результат пришел через неделю. Я сидела рядом, когда он вскрывал конверт. Он не дал мне посмотреть, только сам долго-долго читал, а потом медленно, как в замедленной съемке, опустился на стул. Лицо его было серым, как цемент.

— Ноль процентов, — сказал он глухим, чужим голосом. — Вероятность отцовства – ноль процентов. Ни для одного.

В тот вечер он впервые на моей памяти напился. Я сидела рядом, гладила его по плечу и не знала, что сказать. Любые слова казались фальшивыми и пустыми. Моя личная трагедия с отсутствием детей померкла на фоне его горя. Я хотела ребенка, а в итоге нечаянно «лишила» мужа двоих. Ирония судьбы, достойная пера злого гения.

На следующий день был скандал. Игорь позвонил Кристине. Я не слышала всего разговора, только обрывки фраз, которые он выкрикивал в трубку. «Как ты могла?», «Кто их отец?», «Я подаю в суд!».

А через час раздался звонок на мой мобильный. Номер был незнакомый. Я нажала на «принять». — Это Наташа? — в трубке шипел разъяренный голос Кристины. — Да. А кто это? — я прекрасно знала, кто это, но решила потянуть время. — Это Кристина, жена твоего мужа! Бывшая! — заорала она. — Это ты во всем виновата! Змея подколодная! Не полезла бы ты со своими врачами, не потащила бы его по клиникам, все было бы как раньше! Жили бы себе спокойно!

От такой наглости у меня на секунду перехватило дыхание. Она не извинялась. Не каялась. Она обвиняла меня! Меня, за то, что я вскрыла ее многолетнюю ложь. Мой шок быстро сменился холодной яростью.

Я доступно ей объяснила, что о ней думаю, куда ей идти, куда ей засунуть свои нелепые претензии. Коротенько, минут в десять уложилась и бросила трубку. 

Игорь сейчас готовит иск. Он решителен и зол. Эта злость держит его на плаву, не дает утонуть в боли предательства. Он больше не говорит о Максиме и Ане. Словно вычеркнул их из своей жизни вместе с их матерью. Мне их жаль. Дети-то ни в чем не виноваты. Но я понимаю и Игоря. Любить чужих детей, считая их своими, — это одно. А продолжать любить их, зная, что они — живое напоминание о величайшем обмане в твоей жизни, — совсем другое.

А я… Я сижу и думаю. Думаю о том, что теперь будет с нами. Вся эта история, как ни странно, расчистила поле. Больше нет призраков прошлого, нет алиментов, высасывающих деньги из нашего бюджета, нет необходимости подстраиваться под настроение Кристины. Есть только мы. Он — мужчина, который узнал, что вся его прошлая семейная жизнь была фикцией. И я — женщина, которая хотела ребенка, а вместо этого устроила мужу тотальную ревизию его биографии.

Проблема бесплодия никуда не делась. Только теперь она общая, честная, без недомолвок и ложных надежд. Теперь мы оба знаем, что если у нас и будет ребенок, то это будет результат не страстной ночи, а долгих походов по врачам, ЭКО, а может, и усыновления. Путь будет трудным.