Муж приперся домой в час ночи и потребовал, чтобы я испекла торт на 23 Февраля

Моя работа — это сладкая жизнь для других и адский труд для меня. Я кондитер. За семь лет в профессии я научилась собирать трехъярусные свадебные торты с закрытыми глазами, отличать ганаш от мусса по запаху и работать по 12 часов без перерыва на обед.

Но есть одна вещь, которую я ненавижу больше всего на свете, — это когда близкие люди считают, что моя профессия — это не работа, а приятное хобби, которое можно эксплуатировать в любое время суток ради собственных понтов. 

Мой муж Игорь обычно относился с пониманием к моим ночным сменам и больным ногам. Но вчера, видимо, в его голове что-то замкнуло на фоне предстоящего праздника.

На часах был час ночи. Я только легла, вымотанная после смены (у нас был крупный заказ на корпоратив к 23 февраля, я стояла у печи весь день), и уже проваливалась в спасительный сон. 

Вдруг в коридоре грохнула дверь, зажегся свет, и в спальню влетел Игорь. Он был слегка навеселе, пах пивом и излучал энергию атомного реактора, который забыли выключить.

— Зайка! Просыпайся! — гаркнул он, стягивая с меня одеяло. — У нас ЧП! Точнее, не ЧП, а гениальная идея!

— Игорь, — прошипела я, пытаясь натянуть одеяло обратно на голову. — Ты время видел? Я сплю. Мне завтра в цех. У нас еще заказы.

— Какая работа! Завтра же праздник! — не унимался муж, прыгая вокруг кровати. — Мы с мужиками в баню идем. С утра. И я пообещал им торт! Твой фирменный! «Пьяная вишня»! Я сказал: «Пацаны, моя жена — богиня, она такой торт забабахает, вы свои языки проглотите!».

Я села на кровати. Мозг отказывался воспринимать информацию. Спросонья мне показалось, что это бред.

— Ты пообещал торт? Сейчас? Чтобы я его испекла… к утру?

— Ну да! — радостно подтвердил Игорь, сияя как начищенный самовар. — У тебя же есть продукты. Мука там, яйца, вишня в коньяке. Ты быстро сделаешь. Ты же профи! Что тебе стоит? Раз-два и готово! Я хочу, чтобы они обзавидовались! У Васьки жена бухгалтер, у Петрухи — учительница, а у меня — кондитер! Я горжусь тобой!

Я посмотрела на него. В его глазах не было ни капли сомнения. Он искренне верил, что торт — это как яичница: разбил яйцо, кинул на сковородку, и через пять минут готово. 

Он не понимал (или не хотел понимать), что бисквиту нужно отстояться минимум 6 часов. Что крему нужно стабилизироваться. Что вишню нужно уварить. Что сборка и декор занимают время. Что я, в конце концов, человек, а не кухонный комбайн с функцией «жена».

— Игорь, — сказала я очень спокойно, хотя внутри меня бушевал ураган, готовый снести этот дом. — Торт — это минимум сутки технологического процесса. Я не волшебник. Я устала. Я хочу спать.

— Да ладно тебе! — отмахнулся он. — Ты же дома можешь попроще сделать. Без этих твоих розочек. Просто вкусный! Ну, зай, ну пожалуйста! Я уже пообещал! Если я приду без торта, я буду балаболом! Пацаны засмеют!

Меня накрыло. Он пообещал. Он похвастался. А разгребать должна я. Ночью. После смены. Ради его статуса в бане.

— Знаешь что, — сказала я, ложась обратно на подушку и демонстративно поворачиваясь к нему спиной. — Если ты хочешь торт, иди на кухню, бери миксер и пеки. Рецепт в тетрадке. А я сплю. И это не обсуждается.

— Ты серьезно? — голос Игоря дрогнул от обиды. — Ты меня подводишь? Перед пацанами? Из-за лени? У меня вообще-то 23 февраля!

— Я тебя не подвожу. Ты сам себя подвел, когда открыл рот, не спросив меня. И это не лень, Игорь. Это уважение к себе. Спокойной ночи.

Я закрыла глаза и начала считать овец, чтобы не встать и не убить его скалкой. Игорь постоял минуту, сопя как обиженный ребенок.

— Ну и стерва же ты, — бросил он. — Я к ней с душой, хотел, чтобы тобой гордились, а она… Принципиальная какая. Ладно. Обойдусь. Куплю в магазине вафельный. Пусть знают, какая у меня жена.

Он ушел, громко хлопнув дверью так, что задрожали стекла. Я слышала, как он гремел на кухне посудой, видимо, с горя делая себе бутерброд, а потом лег на диван в гостиной, включив телевизор на полную громкость.

Утром он ушел в баню молча. Демонстративно не позавтракал, не поздравил меня с тем, что я выспалась (хотя я ему подарок купила, лежит в шкафу — набор инструментов, о котором он мечтал). Весь день его не было. Я спокойно сходила на работу, вернулась, приготовила ужин.

Игорь явился вечером. Красный, распаренный, но все еще надутый, как мышь на крупу.

— Ну как, попарились? — спросила я миролюбиво, наливая чай. — Как торт магазинный? Зашел под пиво?

— Нормально, — буркнул он, не глядя на меня. — Пацаны, конечно, ржали. Сказали: «Игорян, ты же говорил, жена кондитер, а принес «Сказку» из ларька, которая на зубах скрипит». Я сказал, что ты заболела. Прикрыл тебя, неблагодарную. Сказал, что у тебя давление скакануло.

Я рассмеялась. Громко и искренне.

— Игорь, ты не меня прикрыл. Ты свою глупость прикрыл. Если бы ты любил и уважал меня, ты бы не будил меня ночью ради своих понтов. Ты бы сказал мужикам: «Моя жена пашет как лошадь, она устает, она не робот. Я ее берегу». Вот это было бы по-мужски. А то, что ты сделал — это чистый эгоизм. Ты хотел выпендриться за мой счет.

Он посмотрел на меня. Впервые за сутки в его взгляде появилось что-то осмысленное. Он отставил кружку.

— Может, и эгоизм, — признал он неохотно, ковыряя вилкой скатерть. — Но обидно же было. Я хотел как лучше.

— Кому лучше? Себе? Своей самооценке?

— Ну… да. И тебе тоже. Типа реклама.

Мы помолчали. Я достала из холодильника небольшое пирожное. «Картошка». Обычная, домашняя, которую я слепила из обрезков бисквита вчера днем для себя, к чаю.

— Держи, — протянула я ему. — С прошедшим. Это тебе. Лично. Без пацанов.

Он взял пирожное. Откусил. Лицо его расплылось в улыбке, глаза зажмурились от удовольствия.

— Вкусно, — сказал он с набитым ртом. — Лучше магазинного в сто раз. Ты у меня волшебница. Прости, а? Я дурак. Больше не буду.

— Вот именно. Но это не торт. И не ночью.

Мы помирились. Я отдала ему инструменты, он был счастлив. Но осадочек, как говорится, остался. Теперь Игорь знает: если он хочет похвастаться моими талантами, заявку нужно подавать за три дня, в письменном виде, в трех экземплярах. 

И желательно с предоплатой — массажем ног и уборкой квартиры. Иначе будет есть вафли и рассказывать друзьям, что я в секретной командировке на Марсе пеку торты для инопланетян. А я буду спать. Потому что сон кондитера — это святое, и нарушать его опасно для жизни.