Муж требует, чтобы я работала наравне с ним, а потом возмущается немытой посуде

Мы поженились по любви. По крайней мере, я так думала. Красивое предложение, кольцо, платье, гости — всё как положено. На свадьбе муж произнёс тост про партнёрство и равноправие. Мол, мы команда, всё пополам, вместе горы свернём.

Горы мы так и не свернули. Зато посуду я мою каждый день.

Первый год прошёл незаметно. Мы оба работали, оба уставали, быт как-то распределялся сам собой. Ну, почти сам собой — я готовила чаще, убирала чаще, стирала вообще всегда. Но тогда это не казалось проблемой. Молодая жена, хочется заботиться, создавать уют.

Проблемы начались, когда я заикнулась о декрете.

— Какой декрет? — муж посмотрел на меня так, будто я предложила улететь на Марс. — У нас ипотека. Кредит за машину. Ты собираешься это всё на меня повесить?

— Но ребёнок...

— Ребёнок подождёт. Сначала закроем долги, встанем на ноги, потом будем думать о детях.

Детей мы так и не завели. Долги закрыли, на ноги встали, но каждый раз находилась новая причина подождать. То ремонт нужен, то машину поменять, то отложить на чёрный день. Я перестала поднимать эту тему — устала биться в закрытую дверь.

Мне тридцать четыре. Работаю бухгалтером в небольшой фирме. Зарплата средняя, но стабильная. Муж — менеджер по продажам, получает больше, но нерегулярно: то густо, то пусто. По его логике, это означает, что он главный добытчик, а моя зарплата — так, на булавки.

При этом, когда я однажды предложила уволиться и заняться домом, он покрутил пальцем у виска.

— Совсем обалдела? А ипотеку кто платить будет? Нет уж, работай давай.

Я работаю. С девяти до шести, иногда дольше — отчётность никого не ждёт. Прихожу домой около семи вечера. И вот тут начинается самое интересное.

Муж возвращается примерно в то же время, иногда раньше. Переодевается, падает на диван, включает телевизор. Всё. Его рабочий день закончен.

Мой — нет.

Я переодеваюсь, иду на кухню, начинаю готовить ужин. Пока варится картошка, закидываю стирку. Пока жарится мясо, протираю пыль в гостиной. Пока остывает чайник, развешиваю бельё. К девяти вечера я падаю на тот же диван — только у меня уже нет сил на телевизор.

Муж не замечает. Для него это естественный порядок вещей. Жена работает, жена готовит, жена стирает. Так было у его родителей, так будет у нас.

Однажды я попробовала заговорить об этом. Выбрала момент, когда мы оба были в хорошем настроении — выходной, завтрак, никуда не надо бежать.

— Слушай, — начала я осторожно, — может, как-то распределим обязанности? Ты бы мог, например, готовить по выходным. Или хотя бы посуду мыть после ужина.

Он отложил телефон и посмотрел на меня с искренним удивлением.

— Зачем? У тебя же нормально получается.

— У меня нормально получается, потому что я делаю это каждый день. Но я устаю. После работы хочется отдохнуть, а не вставать к плите.

— Я тоже устаю, — он пожал плечами. — Думаешь, легко целый день клиентов обхаживать? Я прихожу домой выжатый как лимон.

— А я, по-твоему, прихожу полная сил?

— Ты сидишь в офисе за компьютером. Это не то же самое, что ногами бегать по встречам.

Разговор зашёл в тупик. Он не видел проблемы. Для него всё было логично — он зарабатывает больше, значит, его работа важнее. Моя работа тоже нужна, но она легче, значит, у меня остаются силы на дом.

Я пыталась объяснить, что важнее — понятие относительное. Что сидеть за компьютером восемь часов — это тоже нагрузка. Что после рабочего дня мне хочется того же, чего и ему — просто сесть и ничего не делать.

Он слушал, кивал и не менял ничего.

Потом я задержалась на работе — годовой отчёт, сроки горят. Пришла домой в девять вечера, голодная и злая. Открыла холодильник — пусто. В смысле, продукты есть, но готового ничего.

Муж сидел на диване с телефоном. Он пришёл в семь, два часа назад.

— Ты ужинал? — спросила я.

— Нет, тебя ждал.

Ждал. Два часа сидел голодный перед полным холодильником, потому что ждал, пока я приду и приготовлю.

Что-то во мне щёлкнуло.

— Ты мог бы сам что-нибудь сделать, — сказала я. — Хотя бы яичницу пожарить.

— Я не умею так, как ты.

— Яичницу не умеешь?

— Ну, мне проще подождать.

Проще. Ему проще сидеть голодным и ждать, пока жена вернётся с работы и встанет к плите. Потому что готовить — это моя обязанность.

— А что бы ты делал, если бы меня не было? — спросила я тихо.

— В смысле?

— Если бы я уехала в командировку. Или заболела. Или вообще ушла. Ты бы так и сидел, ждал, пока кто-нибудь придёт и покормит?

Он замолчал. Вопрос его явно озадачил.

— Ну, заказал бы что-нибудь, — сказал наконец. — Или в кафе сходил.

— То есть для себя ты готов найти решение. А когда я рядом — можно не напрягаться?

— Почему ты делаешь из этого проблему? Я просто не люблю готовить. Ты же знала это, когда выходила замуж.

— А я, думаешь, люблю? Я тоже не люблю. Но я делаю это каждый день, потому что кто-то должен.

Мы поругались. Не сильно — без крика и хлопанья дверями. Просто высказали друг другу всё, что накопилось. Он — что я требую слишком многого, что он и так устаёт, что другие мужья вообще ничего дома не делают. Я — что я не домработница, что у меня тоже есть полноценная работа, что его носки сами себя не постирают.

Под конец он выдал:

— Если тебе так тяжело — наймём домработницу.

— На какие деньги?

— Ну, на твою зарплату. Тебе же легче будет.

На мою зарплату. Чтобы облегчить мою жизнь. А его зарплата, видимо, неприкосновенна.

Той ночью я долго не могла уснуть. Лежала и думала — как так вышло? Как тот парень, который говорил про партнёрство и команду, превратился в человека, который считает стирку своих носков моей обязанностью? Или он всегда таким был, просто я не замечала?

Утром мы не разговаривали. Он ушёл на работу первым, я — следом. Вечером я вернулась в пустую квартиру. На столе записка: «Поехал к друзьям, буду поздно».

Я приготовила ужин на одного. Помыла за собой тарелку. Посмотрела на раковину — там лежала его чашка от утреннего кофе. За целый день он не удосужился её сполоснуть.

Я оставила чашку на месте. Пусть стоит. Посмотрим, сколько она там простоит, прежде чем он её заметит.

Прошла неделя. Чашка всё ещё в раковине. Рядом добавились ещё две. Муж молчит. Я молчу тоже. Мы ходим вокруг этой раковины, как вокруг бомбы замедленного действия.

Это глупо, наверное. По-детски. Но я больше не готова делать вид, что всё нормально. Пусть увидит, что бывает, когда жена перестаёт убирать за ним по умолчанию.

Что будет дальше — не знаю. Может, он наконец возьмёт губку и помоет эти несчастные чашки. Может, устроит скандал. Может, мы найдём какой-то компромисс, или не найдём. Но продолжать как раньше я точно не буду.