Муж тащит к нам своего ребёнка от первого брака, а присматривать должна я - я ж в декрете

Я сижу на кухне и смотрю, как закипает чайник. Дима наконец уснул после очередной бессонной ночи — у него режутся зубы, и последние три дня мы оба существуем в каком-то тумане. Рома храпит в комнате, ему завтра рано вставать. А я не могу заснуть, хотя глаза слипаются. Мысли не дают покоя.

Полгода назад, когда я рожала Диму, всё казалось таким правильным. Да, мы живём в съёмной квартире, да, денег не так много, как хотелось бы, но мы справляемся. Мою однушку сдаём — эти деньги очень выручают. Рома работает, я сижу с малышом. Всё было неплохо, грех жаловаться.

Когда мы только начали встречаться, я знала, что у него есть сын от первого брака. Костя тогда был совсем маленьким, ему едва исполнилось два. Рома показывал фотографии, рассказывал о нём с такой нежностью, что я понимала — это важная часть его жизни. Я приняла это. Думала, справимся.

Но с бывшей женой Ромы, Светой, отношения не складывались. Каждая встреча с Костей превращалась в войну. Света звонила, кричала в трубку, обвиняла Рому во всех смертных грехах. Иногда просто не открывала дверь, хотя они договаривались заранее. Рома возвращался домой злой, подавленный, молчал весь вечер. Я старалась поддерживать как могла — готовила его любимые блюда, не лезла с расспросами, просто была рядом.

— Она специально, — сказал он тогда, глядя в стену. — Специально делает всё, чтобы я не видел сына. Ненавидит меня и через ребёнка мстит.

Я верила ему. До сих пор верю, если честно. Света действительно непростой человек, и Рома действительно любит своего сына. Вот только любовь эта какая-то... да даже слова не подберу.

Три дня назад он пришёл с работы раньше обычного. Я как раз укачивала Диму, который отказывался засыпать. Рома ворвался в комнату с такой широкой улыбкой, какой я давно не видела.

— Катюш, представляешь! Договорился со Светкой! Костя всё лето будет у нас жить!

Я замерла с ребёнком на руках. Дима, почувствовав, что я остановилась, тут же захныкал.

— Как... всё лето?

— Да! У неё там ремонт какой-то грандиозный, ещё дела свои. Сама предложила. Три месяца, представляешь? Я наконец-то нормально пообщаюсь с сыном!

Костя — активный ребёнок. Ему четыре года, идёт пятый. Он не ходит в садик, потому что Света считает, что там одни болезни. Три месяца. Девяносто дней. С грудным ребёнком на руках.

— Рома, — я старалась говорить спокойно, — а ты подумал, кто будет с ним сидеть? Ты же на работе целыми днями.

— Ну ты же дома.

Он сказал это так просто. Как будто это очевидно. Как будто это ничего не стоит.

— Рома, у меня Дима. Ему полгода. Он не спит ночами, у него зубы режутся. Я и так еле справляюсь.

— Ну Костя уже большой, он сам играет. Подумаешь, присмотришь за ним.

Присмотришь. Легко сказать. Я видела Костю несколько раз, когда Рома всё-таки забирал его на выходные. Ребёнок носился по квартире ураганом, сшибая всё на своём пути. Орал, когда что-то не нравилось. Требовал постоянного внимания. Нормальный ребёнок, в общем-то, просто... ему четыре. А ещё он привык, что мама рядом и он для неё - центр вселенной. 

— Рома, я не справлюсь. Физически не справлюсь. У меня нет сил на двоих детей, один из которых мне практически незнакомый.

— Это мой сын! — он повысил голос, и Дима снова заплакал. — Мой сын, понимаешь? Я два года не мог нормально с ним видеться! А теперь, когда появилась возможность...

— Я понимаю, что он твой сын. Но почему я должна в одиночку...

— Мы семья, Катя! Ты должна меня поддерживать!

Должна. Это слово резануло. Я два года поддерживала. Терпела звонки от истеричной бывшей, успокаивала Рому после очередного срыва встречи, подстраивалась под его настроение. Я поддерживала. А теперь должна ещё и заменить ему няню?

Следующие два дня мы почти не разговаривали. Рома ходил обиженный, демонстративно вздыхал. А я думала. Много думала.

Вчера я позвонила маме.

— Мам, можно я к вам на лето приеду? С Димкой.

— Конечно, доченька. Случилось что-то?

— А Рома что говорит?

— Рома хочет, чтобы я осталась и сидела с обоими детьми. Но я не могу, мам. Я реально не могу.

Мама сказала приезжать. Сказала, что поможет с Димой, что отдохну. Что разберёмся.

Вечером я сказала Роме о своём решении. Он смотрел на меня так, будто я предала его.

— То есть ты просто уедешь? Бросишь меня с ребёнком?

— Ты не будешь с ребёнком. Ты будешь на работе. С ребёнком буду я, если останусь.

— Это мой сын!

— Я знаю. И я не прошу тебя отказываться от него. Я прошу понять, что у меня нет ресурса на двоих детей в одиночку.

— Если ты уедешь, — он смотрел мне в глаза, — это будет развод.

Развод. Он произнёс это слово так легко. Как будто наши два года вместе, беременность, роды, бессонные ночи — всё это можно перечеркнуть одним словом.

— Рома, ты слышишь себя? Ты ставишь мне ультиматум?

— Я ставлю условия. Либо мы семья, либо нет. А если ты уедешь, бросив меня в этой ситуации, то мы не семья.

Я не монстр. Я не хочу разлучать отца с сыном. Но я живой человек с ограниченными силами. Мне тридцать два года, я только что родила, у меня сыпется организм, я не высыпаюсь. Я и так на пределе.

Рома не видит проблемы. Для него всё просто: Костя приезжает, Катя сидит, все счастливы. Он не понимает, что значит быть с ребёнком двадцать четыре часа в сутки. Он приходит с работы, играет с Димой полчаса — и всё, отец года. А я остаюсь с коликами, срыгиваниями, бессонницей.

Теперь к этому добавится четырёхлетний ребёнок, который меня толком не знает и, честно говоря, недолюбливает. В последний раз, когда Рома привозил его на выходные, Костя сказал:

— А ты не моя мама. Моя мама красивее.

Дети жестоки в своей честности. Я не обиделась тогда, но и тёплых чувств у меня не появилось. Он чужой ребёнок. Сын моего мужа, но чужой мне ребёнок. И я должна провести с ним три месяца, ухаживая за ним, пока его отец будет на работе?

Я не хочу разводиться. Люблю Рому, несмотря ни на что. Но его эгоизм меня душит. Он принял решение за нас обоих, даже не спросив. Поставил меня перед фактом. А когда я возразила — обвинил в предательстве.

Может, я неправа. Может, я плохая жена и должна стиснуть зубы и терпеть. Общество точно скажет, что я эгоистка — мол, бедный ребёнок, которого отец хочет видеть, а злая мачеха против.

Но я не злая мачеха. Я просто уставшая мать, которая хочет немного понимания от собственного мужа.

Билеты к родителям я уже купила. На первое июня. Время до отъезда есть. Может, Рома передумает. Может, мы найдём компромисс — няню, например, хотя бы на полдня. Может, я передумаю. Хотя это вряд ли.

А может, это действительно конец. Но даже если и так, то моей вины в этом нет. Я просто знаю свои силы и возможности, а прыгать выше головы ради мужа я не хочу.