– Мы решили завести второго! Ты же поможешь? — спросил брат, и я вспомнила, как растила его первенца

Когда Димка позвонил с новостью, я стояла у плиты и помешивала суп. Обычный вечер среды, за окном темнело, кот дремал на батарее.

— Сестрёнка, мы с Настей решились! Будем пробовать второго!

— Поздравляю, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Правда здорово? Кирюшке уже пять, пора братика или сестричку. Ты же поможешь, да? Как с первым?

Как с первым. Эти три слова упали в желудок ледяным комком.

Я помнила, как было «с первым». Каждую бессонную ночь, каждый сорванный план, каждый отменённый отпуск.

Кирилл родился, когда мне было двадцать пять. Димке — двадцать восемь, Насте — двадцать шесть. Молодые родители, полные энтузиазма и планов. Энтузиазма хватило на три месяца.

Первый звонок раздался в апреле.

— Машуль, выручай, — голос брата был виноватым. — У Насти корпоратив, я на работе до ночи. Можешь посидеть с Кирюшкой?

Могла. Посидела. Потом — ещё раз. И ещё. К лету «посидеть» превратилось в систему.

Каждые выходные — Кирюшка у меня или у мамы. Каждый праздник — «возьмёшь малого, нам надо отдохнуть». Каждый отпуск — «мы на море, а Кирюшку не берём, он маленький, устанет».

— Это же твой племянник, — говорила Настя, когда я пыталась возразить. — Ты что, не любишь его?

Любила. Очень. В этом и была ловушка.

Мама выгорела первой. В шестьдесят лет она работала на полставки и ухаживала за внуком как за своим. Готовила ему, гуляла, учила буквам. Пока Димка с Настей строили карьеру, путешествовали, жили для себя.

— Мам, так нельзя, — говорила я. — Ты не обязана.

— Это же мой внук. Как я могу отказать?

— Они пользуются тобой!

— Они молодые. Им надо...

Что им надо — я так и не поняла. Свобода? Отдых? Жизнь без ребёнка, которого сами родили?

К трём годам Кирюшка называл меня «мама Маша». Я работала из дома — могла себе позволить. Настя работала в офисе — не могла, по её словам. Димка пропадал на объектах — он прораб, график ненормированный.

В итоге мальчик жил у меня по три-четыре дня в неделю. В моей однушке, на моём раскладном диване, с моими книжками и игрушками.

— Ты же всё равно одна, — сказала как-то Настя. — Тебе даже веселее с ним.

Веселее. Я встречалась с парнем — он ушёл, не выдержав вечного «извини, племянник у меня». Я планировала курсы — не пошла, не с кем оставить. Я хотела завести собаку — какую собаку, когда в доме ребёнок через день?

Моя жизнь превратилась в приложение к чужой семье.

В четыре года Кирюшка пошёл в садик. Стало легче — но ненамного. Болезни, карантины, «забери пораньше» — всё это падало на меня и маму. Димка с Настей появлялись вечерами, забирали сытого и уложенного ребёнка, уезжали домой.

— Спасибо, Маш, — говорил брат. — Не знаю, что бы мы без тебя делали.

Я тоже не знала. Наверное — справлялись бы сами. Как справляются миллионы родителей.

И вот теперь — второй.

— Маша, ты здесь? — голос Димки вывел из оцепенения.

— Да, задумалась. Слушай... давай поговорим при встрече?

— О чём?

— О помощи. И о том, как было раньше.

Пауза.

— Ты чего-то не хочешь?

— Я хочу поговорить. В субботу — можете приехать?

Он согласился. Настороженно, с недоумением в голосе.

В субботу они приехали вдвоём — Кирюшку оставили у Насти ных родителей. Сели на кухне, я налила чай. Настя разглядывала маникюр, Димка вертел в руках телефон.

— Ну, — сказал брат, — о чём ты хотела поговорить?

Я глубоко вдохнула.

— О том, что было последние пять лет.

— А что было?

— Кирюшка. Который жил у меня и у мамы больше, чем у вас.

Настя подняла голову.

— Ты преувеличиваешь.

— Я считала. В прошлом году он ночевал у меня восемьдесят четыре раза. У мамы — около пятидесяти. Это почти половина года не с родителями.

— Мы работаем! — Настя повысила голос. — У нас нет возможности сидеть дома!

— Возможности — или желания?

— Маша! — Димка нахмурился. — Ты на что намекаешь?

— Я не намекаю. Я прямо говорю. Вы родили ребёнка — и спихнули его на нас. Я пять лет живу как мать-одиночка, только без пособий и без права голоса.

— Это же семья, — растерянно сказал брат. — Мы помогаем друг другу...

— Помогаем? Когда ты мне помогал? Когда машину чинил — три года назад? Я за это должна отработать тысячу часов нянечкой?

Настя скрестила руки на груди.

— Если тебе так тяжело — могла отказать.

— Могла. И каждый раз слышала: «Ты что, не любишь племянника?» Это манипуляция, Настя. Чистой воды.

— Я не манипулирую!

— Тогда почему за пять лет вы ни разу не наняли няню? Почему не попросили Настиных родителей — они моложе мамы? Почему всегда — я?

Настя отвернулась к окну. Димка смотрел в стол.

— Мы думали, тебе нравится, — сказал он тихо.

— Мне нравится Кирюшка. Но не нравится быть бесплатной няней. Не нравится отменять свидания, потому что «некому посидеть». Не нравится, что моя жизнь — на паузе уже пять лет.

— Почему ты раньше не сказала? — голос брата дрогнул.

— Потому что семья. Потому что «надо помогать». Потому что мама говорила — потерпи, они молодые. Я терпела. Больше не хочу.

Тишина. За окном проехала машина, в соседней квартире заплакал ребёнок.

— То есть ты не будешь помогать со вторым? — спросила Настя.

— Я буду тётей. Приходить в гости, дарить подарки, гулять по выходным — когда мне удобно. Не когда вам надо.

— А если мы не справимся?

— Тогда наймёте няню. Или сократите рабочие часы. Или попросите своих родителей, которые за пять лет посидели с Кирюшкой раз двадцать.

Настя вспыхнула.

— Мои родители работают!

— Мама тоже работала. Пока не слегла с давлением — от усталости.

Это был удар ниже пояса, но справедливый. Мама полгода назад попала в больницу — сердце, нервы, переутомление. Врач прямо сказал: меньше нагрузок, больше отдыха. Она до сих пор на таблетках.

Димка поднялся.

— Мне нужно подумать.

— Думай. Только помни: я люблю тебя. И Кирюшку люблю. Но моя жизнь — тоже имеет значение.

Они ушли. Я стояла у окна и смотрела, как их машина выезжает со двора. В груди было пусто — не легче, просто пусто.

Мама позвонила вечером.

— Димка приезжал. Рассказал про разговор.

— И?

— Сказал, что ты эгоистка.

— А ты что думаешь?

Мама помолчала.

— Думаю, что ты права. Давно надо было сказать. Я молчала — и вот результат. Они привыкли, что мы бесплатные.

— Мам...

— Нет, дослушай. Я виновата тоже. Не могла отказать — всё казалось, что внуку лучше со мной, чем с чужими. А в итоге — ни здоровья, ни сил. И они не научились справляться сами.

— Думаешь, они изменятся?

— Не знаю. Но хотя бы услышали.

Прошёл месяц. Димка звонит редко — обижен или думает, не понятно. Настя не звонит вообще. Кирюшку я вижу раз в неделю — приезжаю в гости, гуляю с ним в парке, покупаю мороженое.

— Тётя Маша, а почему я у тебя больше не ночую? — спросил он в прошлое воскресенье.

— Потому что ты живёшь с мамой и папой. Так и должно быть.

— А раньше?

— Раньше было неправильно.

Он не понял. И не должен — ему пять лет.

Второго они пока не завели. Может, передумали. Может, ждут, пока я «одумаюсь». Может, ищут няню.