– На мой юбилей скинетесь поровну! Ресторан я уже выбрала, — заявила свекровь

Звонок раздался в воскресенье утром, когда я кормила Мишутку. Сыну было три месяца, спал он урывками, и я существовала в режиме зомби — красные глаза, несвежий халат, волосы в хвосте уже третий день.

Сергей взял трубку, и я сразу поняла — свекровь. По тому, как напряглись его плечи, как он начал отвечать короткими фразами.

— Да, мам. Помню. Шестьдесят пять — серьёзная дата. Ага. Ресторан? Какой?

Пауза. Длинная пауза.

— Сколько?!

Мишутка дёрнулся от резкого голоса и захныкал. Я принялась укачивать, одновременно прислушиваясь к разговору.

— Мам, мы обсудим. Да. Созвонимся.

Сергей положил трубку и сел на край кровати. Лицо у него было такое, будто он только что узнал о конце света.

— Что случилось?

— Мама хочет отметить юбилей в «Империале».

У меня отвисла челюсть. «Империал» — самый дорогой ресторан в городе. Там обедают депутаты и бизнесмены. Там один салат стоит как наша недельная закупка продуктов.

— И кто будет платить?

— Мы с Максом. Поровну.

Я закрыла глаза. Посчитала до десяти.

— Сергей. У нас ипотека. Тридцать восемь тысяч в месяц. У нас грудной ребёнок. У нас я в декрете без зарплаты. На какие деньги?

— Я знаю, — он потёр лицо ладонями. — У Макса то же самое.

Максим — младший брат Сергея. Ему двадцать восемь, жене Ирине — двадцать шесть, дочке Василисе — четыре месяца. Они купили квартиру в новостройке за год до нас, ипотека ещё больше нашей. Ирина, как и я, сидит в декрете.

Два брата. Две молодые семьи. Две ипотеки. Двое грудных детей. И мать, которая хочет праздник в ресторане, где средний чек — пять тысяч с человека.

— Сколько она планирует гостей? — спросила я обречённо.

— Сорок.

Я быстро умножила в голове. Двести тысяч. Минимум. По сто на каждого брата.

— Сергей, это невозможно.

— Я знаю.

— Тогда скажи ей.

— Она не слушает.

Зинаида Павловна — женщина непростая. Всю жизнь проработала бухгалтером, вырастила двоих сыновей одна после развода, привыкла всё решать сама. Характер — кремень. Если что-то решила — переубедить практически нереально.

Вечером позвонила Ирина. Голос был измученным — Василиса, видимо, тоже плохо спала.

— Вы уже знаете про юбилей?

— Знаем.

— Максим сам не свой ходит. Мы и так еле концы с концами сводим. Прошлый месяц у родителей занимали, чтобы ипотеку закрыть. А тут — сто тысяч на ресторан.

— У нас так же, — я вздохнула. — Может, поговорить с ней вместе? Объяснить ситуацию?

— Пробовали. Максим звонил час назад. Знаешь, что она сказала?

— Что?

— «Я всю жизнь на вас положила. Один раз в жизни прошу нормальный праздник — и вы жалеете денег на родную мать».

— Может, предложить альтернативу? — я пыталась мыслить конструктивно. — Ресторан попроще, меньше гостей?

— Предлагали. Она сказала: «Что я, нищенка — в столовке отмечать? Подруги засмеют».

Подруги. Вот в чём дело. Зинаида Павловна всю жизнь соревновалась с коллегами и соседками. У кого шуба дороже, у кого дача больше, у кого дети успешнее. Юбилей — это не праздник для неё. Это демонстрация статуса.

На следующий день Сергей поехал к матери. Вернулся через три часа — мрачный, с красными пятнами на щеках.

— Что сказала?

— Что мы неблагодарные. Что она ночей не спала, когда мы болели. Что отказывала себе во всём ради нашего образования. И что один-единственный раз просит отблагодарить — а мы жмотимся.

— А про ипотеку?

— Сказала: «У всех ипотеки. Люди как-то справляются».

— А про детей?

— «Дети — не причина экономить на матери».

Я почувствовала, как внутри поднимается злость. Нет, я понимала — шестьдесят пять лет, важная дата, хочется праздника. Но не ценой финансовой дыры в бюджете двух молодых семей!

Через два дня приехали Максим с Ириной. Василису привезли с собой — она спала в автолюльке, пока мы сидели на кухне и пытались найти выход.

— Может, кредит взять? — неуверенно предложил Максим.

— У тебя уже два кредита, — напомнила Ирина. — Машина и ремонт.

— Тогда... может, родственников попросить скинуться?

— Каких родственников? — Сергей горько усмехнулся. — Тётя Валя на пенсии. Дядя Коля в деревне. Больше никого.

— А может, — я подала голос, — сказать маме правду? Прямо, без обиняков. Показать цифры?

— Цифры?

— Наши расходы. Ипотека, коммуналка, памперсы, смеси. Пусть увидит, что мы не жадничаем — у нас реально нет этих денег.

Братья переглянулись.

— Она обидится, — сказал Сергей.

— Она уже обижена, — возразила я. — Хуже не будет.

Субботним утром мы собрались у Зинаиды Павловны. Все вчетвером — братья и жёны. Детей оставили с моей мамой.

Свекровь встретила нас настороженно. Чай поставила, но пирогов не испекла — демонстрировала обиду.

— Мам, — Сергей достал из папки распечатку, — мы хотим кое-что показать.

— Что это?

— Наш семейный бюджет. За последние три месяца.

Зинаида Павловна взяла листок. Пробежала глазами. Её лицо не изменилось.

— И что?

— Смотри: ипотека — тридцать восемь тысяч. Коммуналка — семь. Продукты — двадцать пять. Памперсы, смеси, лекарства — пятнадцать. Мой доход — восемьдесят тысяч. Остаётся минус пять.

— У Макса то же самое, — добавила Ирина. — Мы каждый месяц в минусе.

Свекровь отложила листок.

— И что вы хотите этим сказать?

— Что у нас нет ста тысяч на ресторан, — Сергей говорил тихо, но твёрдо. — Нет даже пятидесяти. Мы не жадничаем, мама. Мы выживаем.

— Выживаете? — она фыркнула. — С айфонами в руках? С машинами? С квартирами в центре?

— Квартиры в ипотеке. Машины в кредит. Айфоны — рабочие, от компаний. Мама, мы не богачи. Мы обычные люди с обычными зарплатами и огромными долгами.

Зинаида Павловна поджала губы. Я видела, что она не верит. Или не хочет верить.

— А как же мой юбилей?

— Мы хотим его отметить, — вступил Максим. — Но по-другому. Можем снять беседку на базе отдыха. Или устроить праздник дома — закажем еду, украсим квартиру. Будет красиво, душевно. И бесплатно почти.

— Бесплатно? — свекровь побагровела. — Ты предлагаешь мне праздновать шестьдесят пять лет в беседке?! Как бомжу какому?!

— Мам, это не стыдно...

— Для тебя — может быть! А для меня — унижение! Людмила вон в прошлом году в «Европе» отмечала. Тамара — в «Версале». А я что — хуже?

Вот оно. Людмила и Тамара. Вечные соперницы.

— Мама, — я решила вмешаться, — Людмила и Тамара — жёны чиновников. У них совсем другие доходы. Сравнивать себя с ними — несправедливо. И к своим сыновьям, и к себе.

Зинаида Павловна уставилась на меня. Впервые за разговор я почувствовала, что пробила броню.

— Что ты хочешь сказать?

— Что ваши сыновья вас любят. Очень. Они готовы сделать вам праздник — настоящий, тёплый. Но не ценой долгов, которые будут выплачивать годами. Это же ваши внуки останутся без памперсов, если мы влезем в новый кредит.

— Не драматизируй.

— Я не драматизирую. Я говорю как есть. Мишутке три месяца. Василисе — четыре. Они маленькие, беспомощные. И мы несём за них ответственность. Большую, чем за чьё-то мнение о ресторане.

Тишина. Зинаида Павловна смотрела в стол. Я видела, как ходят желваки на её скулах.

— То есть вы отказываетесь.

— Мы предлагаем альтернативу, — мягко сказал Сергей. — Празднование дома или на даче. Мы сами всё организуем. Готовку, украшения, программу. Гостей столько, сколько скажешь. Просто — без ресторана.

— Подруги будут смеяться.

— Настоящие подруги — не будут, — заметила Ирина. — А те, кто будет — какие же они подруги?

Свекровь молчала долго. Мы сидели, не шевелясь, боясь спугнуть что-то важное, что зрело в её голове.

— Ладно, — наконец сказала она. — Дома так дома.

Мы выдохнули. Но Зинаида Павловна подняла палец:

— Но чтобы красиво. С шарами, с музыкой. И торт — трёхъярусный. Поняли?

— Поняли, мам.

Юбилей отметили через месяц. Квартиру украсили так, что она стала похожа на ресторан — Ирина три ночи клеила гирлянды. Я испекла салаты по рецептам из интернета. Сергей с Максимом притащили колонку и составили плейлист из маминых любимых песен.

Гостей пришло двадцать человек — самые близкие. Людмила и Тамара тоже были. Я наблюдала за их лицами, когда они вошли.

Никакого презрения. Только удивление — и, кажется, зависть.

— Зина, как душевно! — воскликнула Людмила. — В ресторане так не бывает. Там официально всё, холодно. А тут — по-домашнему!

Зинаида Павловна расцвела.

К концу вечера она танцевала с внуками на руках — Мишутка спал у Сергея, Василиса улыбалась беззубым ртом. Свекровь смеялась, как девчонка.

— Спасибо, — сказала она мне, когда гости разошлись. — Ты была права. Не в ресторане счастье.

— Счастье — в семье, — ответила я. — Которая рядом, несмотря ни на что.

Она обняла меня. Впервые за пять лет — по-настоящему.

Ипотеку мы продолжаем платить. Дети растут. Денег по-прежнему не хватает. Но теперь Зинаида Павловна звонит не с требованиями, а с вопросом: «Чем помочь?»