- Но он же твой брат! Вы родные люди! - уговаривала меня мама, но это бесполезно

Мне было лет двенадцать, когда я впервые это заметил. По-настоящему заметил, осознанно, а не просто почувствовал смутную неприязнь, которую не мог объяснить.

Я тогда занимался в секции плавания и готовился к городским соревнованиям. Тренировался как ненормальный, вставал в шесть утра, чтобы успеть в бассейн до школы. Родители гордились, Никита ходил на тренировки вместе с мамой — ему было восемь, одного не оставляли. Он сидел на трибуне и ждал, пока я накатаю свои километры.

На соревнованиях я занял четвёртое место. Обидное, неприятное место. До третьего не хватило буквально полсекунды. Я вышел из воды и посмотрел на табло, и мне хотелось заплакать, но нельзя было — кругом люди, тренер, ребята из команды.

И тут я увидел лицо Никиты. Он стоял за ограждением, вцепившись пальцами в поручень, и улыбался. Не той улыбкой, какой улыбаются, когда хотят поддержать. Он улыбался так, будто ему подарили лучший подарок в жизни.

Мама потом говорила, что мне показалось. Что Никита маленький и просто не понял, что четвёртое место — это плохо. 

Я хотел ей поверить. Мне было двенадцать лет, и мне очень хотелось, чтобы у меня был нормальный брат.

Годы шли, а Никита не менялся. Он просто научился быть осторожнее.

В старших классах я начал встречаться с девочкой из параллельного класса. Её звали Вика, и мне казалось, что это что-то серьёзное, насколько вообще может быть серьёзным в шестнадцать лет. Я не рассказывал о ней дома — научился уже держать язык за зубами. Но как-то раз Вика зашла за мной, и мама её увидела.

Разумеется, это обсуждалось в семье и Никита услышал. А Никита рассказал своим друзьям. А друзья Никиты учились в одной школе с нами.

Через неделю вся школа обсуждала, что у меня «эта унылая ботаничка». Кто-то пустил слух, что Вика сама меня пригласила на свидание, потому что никому больше не нужна, а я по приколу просто согласился. Ерунда, глупые подростковые сплетни — но Вика плакала. И я хотел плакать, когда она сказала, что не хочет больше встречаться, потому что ей невыносимо стыдно приходить в школу.

Я знал, откуда растут ноги. Я пришёл к Никите в комнату. Хотелось его бить, но я знаю, что это закончилось бы его воплями, попытками сделать из себя жертву, мне бы ещё и досталось больше всех. Так что просто решил поговорить. 

— Зачем ты это сделал?

Он даже не стал ничего уточнять или отрицать, от точно понимал, про что идёт речь. Посмотрел на меня своими круглыми глазами и сказал:

— Какой смысл встречаться с девушкой, которая тебя бросила из-за таких пустяков?

— Это не пустяки.

— Ну, значит, она дура. Я тебе услугу оказал.

Он искренне в это верил. Или делал вид, что верит. Я так и не научился различать.

Когда мне исполнилось восемнадцать, я уехал учиться в другой город. Это было лучшее решение в моей жизни. Четыреста километров между мной и Никитой творили чудеса.

Я звонил родителям раз в неделю, потом раз в две недели, потом раз в месяц. Разговоры становились всё короче. Не потому, что я их разлюбил — просто я понял правила игры. Всё, что я говорю маме, автоматически становится известно Никите. А Никита умеет превратить любую информацию в оружие. Распускать слухи - это его любимое развлечение, которое родители всегда считали безобидным. 

Я вырос, но умение держать язык за зубами при общении с семьёй осталось.

Я устроился на хорошую работу — не сказал. Купил машину — не сказал. Начал встречаться с Леной, которая потом стала моей женой, — не сказал, пока не пришлось приглашать на свадьбу.

Мама обиделась. Позвонила и говорила полчаса о том, как ей больно, что сын скрывает от неё свою жизнь.

— Я не скрываю, — попытался объяснить я. — Просто не хочу, чтобы Никита знал.

— Но он же твой брат! Вы родные люди!

— Это не делает его автоматически хорошим человеком, мам.

Она не поняла. Или не захотела понять.

На свадьбу Никита приехал. Ему было двадцать четыре, он работал курьером, хотя мог бы давно окончить институт. Просто не хотел напрягаться. Зачем, если можно жить с родителями, получать минимальную зарплату и тратить её на себя?

Весь вечер он ходил с кислым лицом. Поздравил меня сквозь зубы, а потом я случайно услышал, как он говорит кому-то из гостей:

— Слава всегда был везунчиком. Просто повезло с работой, повезло с женой. А так-то он ничего особенного, посредственность. И что в нём Лена нашла?

На моей свадьбе. Мой брат. Это был последний раз, когда я его приглашал куда-то.

Сейчас мне тридцать три, Никите под тридцать. Он всё ещё живёт с родителями, перебивается случайными заработками, строит грандиозные планы, которые никогда не воплощает. Зато он всегда в курсе, кому из знакомых живётся плохо. У кого долги по ипотеке, у кого проблемы со здоровьем, кто развёлся.

Мама звонит мне и пересказывает эти истории. Я слушаю молча. Потом она спрашивает, как дела у меня. Я отвечаю стандартно: всё хорошо, работаю, Лена здорова, дети растут.

Детали я не рассказываю. Никаких деталей.

В прошлом месяце мне повысили зарплату. Мы с Леной хотим купить дачу. Старший сын выиграл математическую олимпиаду. Я хочу поделиться всем этим с мамой — нормальное желание, правда? Рассказать родителям о своих радостях.

Но я представляю, как мама вешает трубку и идёт к Никите. «Славик такой молодец, ему повысили зарплату». И вижу его лицо. Не радость за брата — я давно перестал этого ждать. Злость. Зависть. Желание как-нибудь испортить.

Он позвонит через неделю с какой-нибудь подколкой. Или напишет в общий семейный чат что-нибудь ядовитое. Или найдёт способ обесценить мой успех — он в этом мастер.

Поэтому я молчу. Мне так гораздо проще.

Родители говорили, что Никита изменится, когда вырастет. Они верили в это, наверное, до сих пор верят. А я давно понял простую вещь: некоторые люди не меняются. Они просто взрослеют, но остаются теми же людьми, которыми были в детстве. Мой брат радуется чужим неудачам и очень старается в них поучаствовать. Это не возрастное — это характер.

И мне не нужен такой человек в моей жизни. Даже если он мой брат. Даже если мы росли в одной комнате. Даже если мама каждый раз вздыхает и говорит, что мы родные люди и должны дружить.

Никто никому ничего не должен. Я усвоил этот урок. Пусть Никита живёт в своё удовольствие где-то подальше от меня и моей семьи.