Отдала сестре все детские вещи безвозмездно, а когда попросила вернуть — она сказала, что собирается их продать

Когда тест показал две полоски во второй раз, я сразу подумала о детских вещах. После рождения Киры прошло шесть лет, и мы с мужем раздали практически всё. Большую часть отдали моей сестре Веронике, когда она забеременела три года назад.

Помню, как радовалась тогда, собирая для неё коробки с одеждой, постельным бельём, игрушками. Привезла целую машину вещей. Коляску дорогую, немецкую, кроватку-трансформер, стульчик для кормления, развивающий коврик. Всё в отличном состоянии, потому что я берегла каждую вещь, стирала, гладила, аккуратно складывала на хранение.

Вероника приняла всё это довольно буднично. Поблагодарила, конечно, но как-то между делом, больше интересуясь техническими характеристиками коляски и не выцвела ли обивка кроватки. Тогда меня слегка задело, но я отмахнулась от неприятного чувства. Мы же сёстры, разве не естественно помогать друг другу?

Прошло три года. Я снова беременна, а денег на покупку всего необходимого у нас с Андреем не так много. Муж работает инженером, зарплата стабильная, но скромная. Покупать заново коляску за пятьдесят тысяч, кроватку за двадцать, автокресло за десять накладно. Логично было попросить вещи обратно у сестры.

Вот только Вероника сама ничего не предложила. Когда я рассказала ей о беременности неделю назад, она поздравила, расспросила о самочувствии, посоветовала врача. Но про вещи ни слова. Я ждала ещё несколько дней, думала, может, она сама вспомнит. Но нет.

— Позвони ей сама, — посоветовал Андрей, когда мы в очередной раз считали бюджет. — Зачем церемониться? Ты же ей всё это отдала, она должна понимать, что тебе может понадобиться обратно.

Я набрала номер сестры, чувствуя странное напряжение. Вроде бы просьба естественная, но что-то внутри подсказывало, что разговор будет неприятным.

— Привет, слушай, я хотела спросить насчёт детских вещей, — начала я после приветствий. — Тех, что я тебе отдавала. Они у тебя ещё есть?

Повисла долгая пауза.

— Вещи? Ну да, кое-что осталось, — голос Вероники звучал настороженно. — А что?

— Просто подумала, может, ты мне их отдашь обратно? Раз Максиму уже три года, а мне скоро пригодятся.

Ещё одна пауза, ещё более тяжёлая.

— Знаешь, Юля, я вообще-то планировала всё это продать, — сестра говорила медленно, будто взвешивая каждое слово.

Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Продать? Вещи, которые я ей отдала безвозмездно?

— Продать? — переспросила я, не веря своим ушам. — Ты серьёзно?

— Ну да, мне они больше не нужны, второго ребёнка не планируется. Зачем хранить? Лучше продам и хоть что-то выручу.

— Веронь, ты понимаешь, что эти вещи я тебе подарила? — я старалась говорить спокойно, хотя внутри начинала закипать. — Бесплатно отдала. Коляска одна стоила сколько.

— Ну и что? Ты сама отдала, я не просила. Значит, они тебе были не нужны. Теперь это мои вещи, и я имею право делать с ними что хочу.

Я онемела. Андрей, слышавший разговор по громкой связи, покачал головой с недоверием.

— То есть ты хочешь продать то, что я тебе подарила, вместо того чтобы вернуть? — я всё ещё надеялась на какое-то объяснение, которое всё исправит.

— Я уже дала объявления, люди звонят, интересуются, — Вероника начинала раздражаться. — Коляску вообще завтра забирают.

— Отлично, — я сжала телефон. — Просто замечательно. Значит, то, что я тебе помогла когда-то, для тебя ничего не значит?

— Юля, не устраивай драму, — голос сестры стал жёстче. — Ты отдала вещи три года назад. Я ими пользовалась, место занимала, ухаживала. Теперь имею право продать.

— Может, юридически и имеешь, — я почувствовала, как наворачиваются слёзы. — Но это как-то не по-человечески. Не по-родственному.

— Знаешь что, ты всегда такая, — Вероника перешла в наступление. — Сделаешь что-то, а потом попрекаешь. Я не просила тебя отдавать мне эти вещи. Ты сама их привезла. А теперь требуешь обратно.

— Я не требую, я прошу, — голос мой дрогнул. — Разве не естественно вернуть то, что тебе больше не нужно, если это понадобилось мне?

— Естественно было бы предложить деньги, — отрезала Вероника. — Я три года этим пользовалась, место в квартире занимала.

Андрей забрал у меня телефон.

— Вероника, мы всё поняли. Продавай. Только вспомни этот разговор, когда тебе снова что-то понадобится от нас.

Он положил трубку. Я зарылась лицом ему в плечо и расплакалась. Обида душила не столько из-за вещей, сколько из-за того, как легко сестра перечеркнула мою помощь.

Вечером позвонила мама. Вероника, видимо, успела пожаловаться, выставив меня неадекватной.

— Юленька, что случилось? Вероника звонила в слезах, — голос мамы звучал озабоченно.

— Мам, ты в курсе, что она собирается продавать вещи, которые я ей отдала? — я устало прислонилась к спинке дивана.

— Ну, доченька, технически это её вещи теперь. Ты же подарила, — мама вздохнула.

— То есть ты на её стороне?

— Я не на чьей стороне. Просто между сёстрами не должно быть таких ссор. Может, предложи ей деньги?

— Мама, ты серьёзно? Я должна выкупить у неё вещи, которые сама отдала бесплатно?

— Не горячись. Подумай о ребёнке, о нервах. Какая разница, как получить эти вещи?

— Разница огромная, — я почувствовала усталость от этого разговора. — Это вопрос отношения ко мне.

— Вот именно, принципа, — мама стала строже. — Ты всегда слишком принципиальная. Вероника младше, она другая. Не подумала предложить, с кем не бывает.

— У неё была целая неделя, чтобы подумать, — я покачала головой. — Она просто не захотела.

После этого разговора я почувствовала себя опустошённой. Получалось, виновата я. Слишком принципиальная, выдвигаю необоснованные требования.

Через несколько дней я увидела объявления Вероники в социальных сетях. Моя коляска, кроватка, стульчик. Она писала, что вещи в отличном состоянии, почти новые, что очень бережно к ним относилась.

Бережно относилась к моим вещам и теперь продавала их чужим людям.

Я написала ей последнее сообщение, просила отдать хотя бы коляску и кроватку. Ответ был коротким — уже договорилась с покупателями, извини.

Не серьёзно отказывать чужим людям, но можно отказать родной сестре

Я заблокировала Веронику во всех соцсетях и удалила номер. Андрей поддержал моё решение, просто молча обнял.

Мы постепенно покупали вещи. Где-то находили скидки, что-то брали с рук, экономили на себе. К рождению дочки успели собрать необходимое.

Вероника пыталась выходить на контакт через маму, передавала, что хочет помириться, что я слишком серьёзно всё восприняла. Но я не отвечала.

Прошёл год. На семейном празднике мы с сестрой столкнулись. Поздоровались вежливо, обменялись парой фраз о детях. Говорили как малознакомые люди, соблюдая приличия.

Когда Вероника забеременела снова, мама намекнула, что я могла бы предложить свои вещи. Я ответила, что собираюсь их продать. Мама замолчала, понимая, что возразить нечего. Я действовала по логике самой Вероники.

Родственные отношения — это взаимопомощь и поддержка. Когда человек ставит свои интересы выше семейных связей, он делает выбор. Вероника сделала свой выбор тогда, когда решила продать мои вещи. Я сделала свой выбор, когда поняла, какое место занимаю в её жизни.