Подарила сестре с послеродовой депрессией кучу сладостей и осталась последней сволочью. Где логика?

Отношения между сестрами – известный сюжет для разного рода трагедий, драм и прочих сопливых сценариев. Иногда даже с любовными треугольниками, а то и криминальным уклоном. А что?! Например, дележка наследства между некогда обожавшими друг друга «девочками» не такая уж и редкость.

У нас с Надей ситуация прямо противоположная. Во всяком случае, была таковой до недавнего времени. С разницей в два года, мы хоть и не были прямо одним целым, но старались друг друга поддерживать. Однажды, вы не поверите, я вместо нее пошла на свидание, чтобы отшить наглого парня.

Потом жизнь все поставила туда, куда ей надо – Надя вышла замуж, с годик счастливо покаталась по курортам, затем забеременела. Одновременно с этим началась какая-то адская катавасия. 

Сестра словно сорвалась с цепи и параллельно сошла с ума. Стала ныть и страдать, беспрерывно жаловаться на мужа, погоду и судьбу как таковую.

Кому она жаловалась, у кого над ухом ныла? Правильно – мне и у меня. У младшей сестры. Кому, как не мне, можно вылить свою вселенскую скорбь? Я поддерживала. Хоть сама пока не познала радость материнства, но родственницу понимала (окей, пыталась понять) и не посылала с ее вечными стенаниями.

Дальше – больше. Надя родила мальчика на три двести и впала в депрессию. Я, как и раньше, была рядом. Сопли со слезами ей вытирала, гуляла с малышом, пока она сидела дома, уткнувшись в стенку. Уж даже не говорю о готовке, уборке и стирке – в какой-то момент почти все бытовые хлопоты в доме сестры легли на меня.

Теперь представьте, что в такой ситуации Надя умудрилась обнаглеть и обвинить меня… в недостатке, блин, внимания. Это после того, как я фактически положила болт на собственную жизнь, в первую очередь личную. Звучит нереалистично, но сестра сумела. Вот что послеродовая депрессия с людьми делает.

Итак, началась наша драма с очередного Надиного нытья, граничащего с истерикой. В то утро она несколько раз позвонила мне с жалобами на все, что только можно, начиная плачем сына, заканчивая облаками неправильной формы. Затем принялась атаковать в соцсетях – слала мрачные картинки и подписывала их не менее мрачными текстами.

А я отчаянно думала, как облегчить жизнь любимой сестры. Как сделать так, чтобы она, наконец, улыбнулась, хотя бы на время забыла о проблемах да болях душевных. И приехать-то к ней не могла – очень много дел в тот день было. Да и не хотелось, честно говоря – настолько она меня измотала, только держись.

Я приняла единственное правильное с моей точки зрения решение – заказала кучу сладостей в службе доставки и отправила их Наде с курьером. Обратите внимание, не абы каких, не первых попавшихся на глаза и взятых с потолка. Именно тех, которые сестра любит и готова жрать килограммами даже в трауре.

Причем ей ничего не сказала. Решила сделать сюрприз. Представляла, как сестренка получит утешительный подарок, скушает конфетку, улыбнется… Тепло по душе разлилось, аж захотелось прыгать на одной ножке. Вот знала бы, чем это в реальности кончится, удалила бы приложение сервиса, только бы ничего этой дуре не дарить!

Спустя сорок минут пришло уведомление, что заказ доставлен. Это значило, что скоро мне должна позвонить Надя и с восторгом рассказать о подарках. Потом узнала бы, что сладости ей подогнала я, у нас произошел бы выброс сестринской любви. Но, увы, в нашем депрессивном измерении так красиво и мило быть не может.

Позвонить-то Надя позвонила, но не с восторгом и благодарностями, а с претензиями и угрозами.

- Ка-а-ать, - проскулила она в трубку своим ставшим уже привычным печальным голоском, - это ты ко мне курьера со сладостями прислала?

- Да, милая, я. Все ради того, чтоб тебе стало легче жить. Кушай на здоровье.

- То есть тебя вообще ничего не кольнуло? Круто ты мне свое презрение показала, ничего не скажешь. Снимаю шляпу и трепещу.

- В смысле «презрение»?.. Надь, ты о чем?

- Не только презрение. Еще и равнодушие. Ты хоть понимаешь, что ко мне сейчас приходил чужой мужик с усами, что он смотрел на меня?! А я ждала родное лицо, хотя бы твое.

- Чего тебе не нравится-то?!

Услышав мой вопрос, сестра захлюпала носом. Хлюпанье быстро сменилось полноценным плачем. Затем, кое-как задавив слезы, Надя заявила, что со сладостями должна была приехать лично я сама. То есть не передавать их с курьером, боже упаси. Именно собственной персоной. Чтоб ей, бедной молодой маме, было не так тоскливо.

Это был третий раз в жизни, когда я ругалась матом, причем очень сильно, и первый, когда этим самым матом я послала любимую старшую сестру. А еще обозвала ее всякими неприличными и более или менее литературными словами – гадина, истеричка и тварь. Мне не было стыдно. Мне и сейчас-то не особо стыдно. Просто обидно.

Настолько, что к горлу подступил ком, а подавить я его смогла лишь ругательствами. Надя же, выслушав все это, просто тупо завершила вызов. Нет, я понимаю – депрессия, куча хлопот, свалившихся на голову с малышом, с мужем отношения испортились. Но со мной-то зачем так обошлась? Молодец – потеряла последнюю поддержку.

Вскоре сестра попыталась пойти на примирение. Позвонила и попросила прислать ей еще сладостей с курьером. Чтоб все было так же, как в первый раз, но без ссоры и без претензий. 

Мол, жалеет и хочет исправить ошибку. Отказала. В одну реку два раза не войдешь и разбитую чашку не склеишь. Вот не могу простить Надю, хоть ты тресни.