Помогли младшей дочери купить квартиру, а старшая устроила скандал, что ей мы ничего не дали

Когда Вера с Максимом пришли к нам с просьбой помочь с квартирой, мы с Николаем долго обсуждали это решение. У нас были накопления, которые откладывали последние пятнадцать лет. Планировали потратить на ремонт дачи и, возможно, на путешествие, о котором мечтали всю жизнь. Но дочь нуждалась в помощи, и разве могли мы отказать?

Вера с мужем снимали квартиру уже четыре года. Платили за однокомнатную студию двадцать пять тысяч в месяц, что съедало приличную часть их бюджета. Накопить на первоначальный взнос по ипотеке при таких расходах было практически нереально. Родители Максима тоже согласились помочь молодым, предложив вторую половину суммы. Вместе мы могли дать им возможность купить небольшую двухкомнатную квартиру в новостройке на окраине города.

— Мы вернём вам всё до копейки, — обещала Вера, когда мы передавали им деньги. — Как только встанем на ноги, обязательно вернём.

— Доченька, это помощь, а не долг, — я обняла её за плечи. — Главное, чтобы у вас было своё жильё, чтобы вы могли планировать будущее, детей заводить.

Максим благодарил нас так искренне, что было видно, насколько для них важна эта поддержка. Они действительно старались, работали на двух работах, экономили на всём. Просто реалии таковы, что молодой семье без помощи родителей крайне сложно решить квартирный вопрос.

Проблемы начались, когда об этом узнала Ирина, наша старшая дочь. Она позвонила вечером, и я сразу поняла по голосу, что разговор будет непростым.

— Мама, это правда, что вы с папой купили Вере квартиру? — в голосе Ирины звучало напряжение.

— Не купили, а помогли с первоначальным взносом, — я попыталась объяснить спокойно. — Они взяли ипотеку, сами будут платить. Мы просто дали им возможность не тратиться на съёмное жильё.

— Понятно, — Ирина говорила холодно. — А мне вы ничего не покупали. Почему такая разница в отношении?

— Иришка, о чём ты говоришь? — я растерялась от такой реакции. — У тебя совсем другая ситуация. Твой муж владеет двумя квартирами, вы живёте в собственном жилье. Зачем тебе наша помощь?

— То есть если у моего мужа есть недвижимость, то я не имею права рассчитывать на поддержку родителей? — голос дочери становился всё резче.

— Дело не в правах, — я пыталась подобрать слова, чтобы не обидеть её. — Просто Вера действительно нуждалась в помощи. Они годами копили, снимали квартиру, отказывали себе во всём. А ты живёшь в комфортной трёхкомнатной квартире в центре.

— Это квартира Артёма, а не моя, — отрезала Ирина. — Я там просто жена, прописанная по доброте душевной. Завтра разведёмся, и что? Останусь на улице.

Такой поворот меня ошеломил. Насколько я знала, у Ирины с Артёмом всё было благополучно. Они вместе десять лет, воспитывают восьмилетнего сына, выглядят счастливой парой.

— Ира, у вас что-то случилось с Артёмом? — тревожно спросила я.

— Нет, ничего не случилось, — голос дочери звучал раздражённо. — Но это не значит, что не может случиться. А я останусь ни с чем, потому что родители решили, что мне помогать не надо.

— Милая, мы не думали, что ты воспримешь это так, — я почувствовала, как нарастает чувство вины. — Мы просто исходили из реальной ситуации. Вера нуждалась в жилье, а у тебя оно есть.

— У меня ничего нет, — Ирина почти кричала. — Понимаешь? У меня нет собственной недвижимости. Да, я живу в квартире мужа, но это его собственность. А вы решили, что раз я удачно вышла замуж, то помощь мне не требуется.

Николай, слышавший разговор, взял трубку из моих рук.

— Ирина, успокойся и послушай, — голос мужа был твёрдым. — Мы никогда не делили вас с Верой. Просто помогаем той дочери, которая в этом нуждается. Если бы ситуация была обратной, мы помогли бы тебе.

— Ложь, — голос Ирины дрожал. — Вы всегда любили Веру больше. Она младшенькая, она у вас любимица. А я всегда была на втором плане.

— Это абсолютная неправда, — Николай нахмурился. — Мы одинаково любим обеих дочерей. Неужели ты не понимаешь разницы в ваших жизненных обстоятельствах?

— Понимаю. Понимаю, что одной дочери родители покупают квартиру, а другой ничего. Всё понятно.

Она бросила трубку. Я опустилась на стул, чувствуя, как подкашиваются ноги. Такой реакции мы совершенно не ожидали.

— Она что, серьёзно считает, что мы её не любим? — Николай выглядел растерянным. — После всего, что мы для неё делали?

Мы действительно многое делали для Ирины. Оплачивали её обучение в университете, помогали с первым автомобилем, няню для внука нанимали в первые годы, когда она выходила на работу. Никогда не считали, кому сколько дали, просто помогали по мере необходимости.

На следующий день Ирина не отвечала на звонки. Я написала ей несколько сообщений, пытаясь объяснить нашу позицию, но ответа не последовало. Вера, узнав о реакции сестры, была в шоке.

— Мама, может, мне отказаться от квартиры? — она звонила в слезах. — Я не хочу быть причиной раздора в семье.

— Верочка, не говори глупости, — я успокаивала младшую дочь. — Ты ни в чём не виновата. Это мы с папой приняли решение помочь вам. Ирина просто не понимает сейчас, но придёт в себя и всё осознает.

Но Ирина не приходила в себя. Прошла неделя, потом две. Она игнорировала наши звонки, не появлялась в родительском доме, даже внука не привозила, хотя обычно мальчик проводил у нас выходные.

Я попыталась поговорить с Артёмом, позвонила ему на работу. Зять выслушал меня внимательно и вздохнул.

— Светлана Петровна, честно говоря, я в растерянности, — признался он. — Ирина дома устраивает скандалы, обвиняет вас в предвзятом отношении. Я пытался объяснить, что у нас действительно нет проблем с жильём, но она не слушает.

— Артём, скажи честно, у вас всё в порядке в семье? — я решилась на прямой вопрос. — Ира сказала что-то странное про развод.

— У нас всё нормально, — заверил зять. — Я не собираюсь разводиться и никогда не давал ей повода так думать. Просто она вдруг зациклилась на том, что квартира оформлена на меня. Хотя мы обсуждали это когда-то, и она сама согласилась, что так логичнее, учитывая, что это моя добрачная собственность.

— А ты не мог бы переоформить квартиру на вас обоих? — осторожно предложила я. — Может, это успокоит Иру?

— Я готов, — Артём не возражал. — Мне не жалко. Но боюсь, дело не в этом. Ирина обиделась на ваше решение помочь Вере, и теперь ищет подтверждения своим обидам везде.

Разговор с зятем прояснил ситуацию, но не сделал её легче. Получалось, что наша помощь младшей дочери вскрыла какие-то застарелые обиды старшей. Обиды, о которых мы даже не подозревали.

Через месяц ситуация достигла апогея. Мы праздновали день рождения Николая, и Вера с Максимом пришли с подарками и тёплыми поздравлениями. Ирина тоже приехала, но держалась отстранённо, на вопросы отвечала односложно. Когда Вера восторженно рассказывала о своей новой квартире, показывала фотографии ремонта, Ирина резко встала из-за стола.

— Мне пора, — бросила она холодно. — Поздравляю, папа.

— Ирочка, постой, — я попыталась её остановить. — Может, нам стоит поговорить спокойно? Обсудить всё, что тебя беспокоит?

— О чём говорить? — она обернулась, и в её глазах я увидела накопившуюся боль. — О том, что вы всю жизнь делили нас с Верой? О том, что ей всё, а мне ничего? Я всё поняла давно.

— Это несправедливо, — Вера встала, глаза её наполнились слезами. — Я никогда не требовала к себе особого отношения.

— Не требовала, потому что тебе и так всё давали, — Ирина смотрела на сестру с обидой. — Маленькая, миленькая, любимая Верочка. А я всегда должна была быть взрослой, самостоятельной, ни на что не рассчитывать.

— Ира, это абсурд, — Николай повысил голос. — Мы вложили в твоё образование в три раза больше, чем в Верино. Помогали тебе с машиной, с няней для Стаса. Разве это ничего?

— А квартиру купили Вере, — отрезала Ирина. — Вот и вся разница.

Она ушла, хлопнув дверью. Праздник был испорчен. Вера плакала, обвиняя себя, Максим пытался её успокоить. Мы с Николаем сидели растерянные, не понимая, как всё зашло так далеко.

Прошло ещё два месяца. Ирина продолжала избегать общения, приезжала к нам раз в месяц и то только потому, что Стасик просил навестить бабушку и дедушку. Атмосфера во время этих визитов была натянутой, разговоры формальными.

Я не могла смириться с тем, что моя дочь чувствует себя обделённой. Мы с Николаем много раз обсуждали эту ситуацию, пытались понять, где допустили ошибку. Может, действительно стоило как-то иначе подойти к вопросу помощи Вере? Предупредить Ирину заранее, объяснить свои мотивы?

Но с другой стороны, разве родители должны отчитываться перед взрослыми детьми о том, как они распоряжаются своими деньгами? Разве помощь одному ребёнку автоматически означает обязанность дать столько же другому, даже если он в этом не нуждается?

Николай предложил дать Ирине равноценную сумму денег, просто так, чтобы она не чувствовала себя обделённой. Но мне казалось, что это неправильный путь. Мы не должны откупаться от дочери, словно совершили что-то предосудительное.

Разрешение пришло неожиданно. Артём переоформил квартиру в совместную собственность и подарил Ирине вторую квартиру, ту самую, которую сдавал. Когда она узнала об этом, позвонила нам в слезах.

— Мама, прости меня, — голос дочери дрожал. — Я была неправа. Артём объяснил мне, что я вела себя как избалованный ребёнок. Что вы всегда относились к нам с Верой одинаково, просто помогали по ситуации.

Я слушала её извинения и чувствовала одновременно облегчение и горечь. Облегчение от того, что конфликт разрешился, и горечь от осознания, что дочь смогла понять свою неправоту только получив материальную компенсацию от мужа.