«С твоей работой стыдно людям в глаза смотреть!» — муж требует, чтобы я строила карьеру

Восемь лет назад, когда Олег делал предложение, мы обо всём договорились. Сидели на кухне его съёмной квартиры, пили чай и честно обсуждали будущее. Без розовых очков, без иллюзий.

— Я хочу, чтобы ты была дома с детьми, — говорил он тогда. — Моя мать всю жизнь пахала на двух работах, а мы с братом росли как сорняки. Не хочу такого для своих.

Я соглашалась. Мне нравилась эта картина — уютный дом, дети, муж-добытчик. Работать я собиралась для души, не для денег. Что-нибудь спокойное, без нервов и переработок.

— Твоя зарплата — это твои карманные деньги, — подытожил Олег. — На кофе с подружками, на платья, на что захочешь. А семью обеспечиваю я.

Мы пожали руки, как партнёры по бизнесу. Сделка на всю жизнь.

Первые годы всё шло по плану. Родился Миша, потом Соня. Я сидела в декрете, потом вышла на полставки администратором в магазин одежды. Работа непыльная — составить график, принять товар, проследить за продавцами. Коллектив женский, начальница адекватная. Домой прихожу в пять, успеваю забрать детей, приготовить ужин.

Зарплата скромная — тридцать тысяч. На мои нужды хватает: парикмахерская, косметика, иногда обновки. Олег зарабатывал в десять раз больше, так что мой вклад в семейный бюджет никто не ждал.

А потом что-то изменилось. Собрались друзья, коллеги, жёны. Я накрыла стол, улыбалась гостям, подливала вино. Всё как обычно.

После праздника муж был странный. Молчаливый, задумчивый. Я списала на усталость — сорок лет всё-таки, дата непростая.

Через неделю он завёл разговор.

— Слушай, а ты не думала сменить работу?

Я удивилась. За шесть лет в магазине он ни разу не интересовался моей карьерой.

— Зачем? Меня всё устраивает.

— Ну... — Олег замялся. — Может, чего-то более серьёзного? С перспективами?

— Какими перспективами? Мне сорок, двое детей. Куда я пойду?

— Можно переучиться. Курсы какие-нибудь, дополнительное образование. Ты же умная, справишься.

Разговор завис в воздухе. Я не понимала, к чему он ведёт, а Олег не объяснял. Тема заглохла, но осадок остался.

Через месяц — новый заход. Олег вернулся с корпоратива и с порога начал:

— У Димки жена директором стала. Представляешь? В логистической компании. Зарплата — как у меня.

— Молодец, — пожала я плечами.

— А у Серёги жена свой бизнес открыла. Онлайн-школа какая-то, курсы ведёт.

— Тоже молодец.

Олег посмотрел на меня с непонятным выражением.

— А ты? Ты не хочешь чего-то... большего?

— Большего — это чего? Я довольна своей жизнью.

— Тридцать тысяч в месяц — это не жизнь, это существование.

Вот оно. Наконец прозвучало то, что он крутил в голове неделями.

— Олег, мы договаривались. Моя зарплата — на мои нужды. Мне хватает.

— Договаривались давно. Ситуация изменилась.

— Что изменилось? Ты стал меньше зарабатывать?

— Нет. Но... — он запнулся, подбирая слова. — Мне неприятно говорить людям, что моя жена — продавщица.

Я похолодела. Продавщица. Он так это видит?

— Я администратор, не продавщица.

— Какая разница? Зарплата та же, суть та же.

— Суть — в том, что меня устраивает моя работа. А тебя волнует, что скажут люди?

Олег встал, прошёлся по кухне.

— Да, волнует! У всех жёны чего-то добились, карьеру строят. А моя в магазине тряпками торгует!

— Я не торгую тряпками. Я управляю коллективом.

— Коллективом из трёх продавщиц! Это не карьера, это насмешка!

Мы разругались в тот вечер. Я ушла спать в детскую, он остался на диване. Утром разговаривали сквозь зубы, потом разъехались — он на работу, я на свою ненавистную ему должность.

Неделю жили как соседи. Потом Олег попытался снова — уже мягче, с аргументами.

— Пойми, я не против твоей работы. Я за то, чтобы ты развивалась.

— Развивалась куда?

— Куда угодно! У тебя высшее образование, голова на плечах. Могла бы в HR пойти, в управление. Нормальную зарплату получать.

— И кто тогда будет забирать детей из школы? Готовить ужины? Возить на секции?

— Наймём няню.

— На мою новую зарплату? Или на твою?

Олег запнулся. Няня стоила дорого, почти столько, сколько я зарабатывала. Смысл менять работу на более оплачиваемую, если разница уйдёт на няню?

— Это инвестиция, — попытался он. — Сначала няня, потом выйдешь на нормальный уровень...

— Олег, стоп. Объясни мне честно: в чём проблема?

Он молчал долго. Сидел, смотрел в стол, вертел в руках телефон.

— Мне стыдно, — выдавил наконец.

— Стыдно — за что?

— За то, что моя жена ничего не добилась. Все вокруг хвастаются — у кого жена начальник, у кого свой бизнес. А у меня — администратор в магазине. Как будто я не смог обеспечить жену, и ей приходится работать на копейки.

Вот оно что. Не моя карьера его волновала — его статус. Как он выглядит на фоне друзей. Что думают коллеги, когда спрашивают про жену.

— То есть восемь лет тебя всё устраивало, а теперь — нет?

— Раньше мы были моложе. Все были на одном уровне. А теперь...

— Теперь твои друзья хвастаются жёнами, и тебе нечем ответить?

Олег вскинул голову.

— Ты упрощаешь!

— Я называю вещи своими именами. Ты хочешь, чтобы я сменила работу — не ради меня, ради твоего самолюбия.

— Это неправда!

— Правда. Если бы ты думал обо мне — спросил бы, счастлива ли я. А ты спрашиваешь, почему я мало зарабатываю.

Разговор снова зашёл в тупик. Но в этот раз я не ушла в другую комнату. Осталась сидеть напротив мужа, смотреть ему в глаза.

— Олег, я счастлива. Мне нравится моя работа. Нравится, что я прихожу домой в пять и провожу время с детьми. Нравится, что не таскаю работу домой, не нервничаю по ночам из-за дедлайнов.

— Но...

— Подожди. Мы договаривались восемь лет назад. Ты хотел жену, которая будет рядом с детьми. Я стала такой женой. А теперь ты хочешь другую — успешную, амбициозную, чтобы хвастаться перед друзьями.

— Я не хочу другую!

— Тогда прими ту, что есть. Со всеми тридцатью тысячами и отсутствием амбиций.

Олег смотрел на меня, и я видела в его глазах борьбу. Понимание против уязвлённого самолюбия. Любовь против статуса.

— Мне сложно, — признался он. — Когда все рассказывают про успехи жён, а я молчу.

— А ты расскажи про другое. Что дети накормлены и ухожены. Что дом — полная чаша. Что жена встречает с ужином, а не с отчётами.

— Это не считается успехом.

— Для кого не считается? Для твоих друзей? А для тебя?

Он не ответил. Но я видела — задумался.

Прошёл месяц. Олег больше не заводил разговоров о карьере. Не сравнивал меня с чужими жёнами, не морщился при слове «администратор». Что-то переключилось в его голове — или просто смирился.

На очередном семейном ужине у друзей я услышала, как он разговаривает с приятелем.

— А твоя где работает? — спросил тот.

— В магазине одежды, — ответил Олег спокойно. — Ей нравится.

Три слова — «ей нравится» — сказали мне больше, чем любые извинения.

Сейчас, спустя полгода после того разговора, я по-прежнему работаю администратором. Получаю свои тридцать тысяч, трачу на свои нужды. Дети накормлены, дом убран, муж встречен ужином.

Олег иногда смотрит странно, когда его коллеги хвастаются жёнами-директорами. Но молчит. Понял, видимо, что статус на стороне и счастье дома — разные вещи.

Или не понял, но принял.

Подруга спрашивает, не обидно ли мне. Муж стыдился, всё-таки. Неприятный осадок.

Я думаю и честно отвечаю: обидно. Но простительно. Люди меняются, обстоятельства давят, самолюбие — вещь хрупкая. Главное — что он услышал. Не сразу, не легко, но услышал.

А если бы не услышал — тогда другой разговор. Тогда вопрос был бы не о работе, а о браке.

Но до этого, к счастью, не дошло. Договор восьмилетней давности всё ещё в силе. С поправкой на ветер и мужское эго, но в силе.