Сестра мужа призывала меня делиться с ней вещами, а сама что-то не торопится это делать

Никогда не считала себя конфликтным человеком. Скорее наоборот — всю жизнь старалась обходить острые углы, не лезть на рожон, решать всё мирно. Но иногда жизнь подкидывает таких людей, с которыми мирно просто не получается. И имя этому человеку — Лена. Моя золовка.

Когда я выходила замуж за Антона, я, конечно, понимала, что вместе с мужем получаю и его семью. Родители у него люди неплохие, хотя и со своими тараканами. А вот сестра... Лена стала для меня настоящим испытанием на прочность.

Она младше меня всего на год. Мне тридцать один, ей тридцать. У неё есть ребёнок, муж, квартира, машина — всё как у взрослого человека. Но при этом ведёт она себя так, будто ей лет двенадцать, не больше. Капризничает, надувает губки, хлопает ресничками и говорит таким детским голоском, что у меня зубы сводит. «Мамочка, папочка, ну пожааааалуйста...» И самое ужасное — это работает! Родители тают, выполняют любую прихоть, а если кто-то пытается возразить, то сразу становится врагом номер один.

Видимо, в детстве этот образ маленькой девочки помогал ей получать всё, что хочется. Вот так и осталось. Привычка въелась намертво, и теперь взрослая женщина с ребёнком продолжает играть в принцессу, которой все должны.

Но это дела свёкров, а меня проблемная золовка впервые задела примерно через полгода после нашей свадьбы. Мы с Антоном жили отдельно, слава богу, но его семья часто приезжала в гости. И вот однажды я замечаю, что мои духи — хорошие, французские, которые муж подарил на годовщину — исчезли с тумбочки. Я перерыла всю квартиру, думала, может, сама куда-то переставила. А потом встречаю Лену, и от неё за километр несёт моим парфюмом.

— Лена, это мои духи? — спрашиваю.

А она так невинно глазками хлопает:

— Ой, Наташ, ну да, я взяла попользоваться. А что тут такого? Мы же семья теперь!

Я тогда промолчала. Подумала — ладно, может, я слишком остро реагирую. Подумаешь, духи взяла, тишком, без спроса. Семья же.

Но это было только начало.

Потом в ход пошли украшения. Лена могла прийти в гости и начать перебирать мою шкатулку с бижутерией и серебром. «Ой, какие серёжки миленькие! Дашь поносить?» И не успеваю я рот открыть, как серёжки уже у неё в ушах. Одежда — та же история. Шарфик, который я только купила, — «ой, можно примерить? Так идёт! Поношу немножко!» И шарфик уезжает вместе с Леной.

Самое смешное, что у неё самой шкафы ломятся от шмоток. Серёжек-брошек — целая коллекция. Деньги есть, муж прилично зарабатывает, в общем, она не бедствует. Но зачем покупать своё, если можно взять чужое? Причём с таким видом, будто она мне одолжение делает, что пользуется моими вещами.

А потом она добралась до бытовой техники. У меня есть профессиональный фен и плойка — я когда-то увлекалась причёсками, специально покупала хорошие инструменты. И вот приходит Лена: «Наташ, дай фен на недельку, а? У меня сломался, а покупать новый неохота». Я дала. Фен вернулся через месяц, причём с явными следами неаккуратного использования. Потом та же история с плойкой.

Антон, конечно, всё это видел. Он несколько раз пытался поговорить с сестрой, но та только глазки строила и повторяла сюсюкающим голоском своё любимое: «Мы же родня! Делиться надо!»

И вот в какой-то момент я решила: хорошо. Раз меня насильно заставляют делиться, раз это у нас такое семейное правило — то оно должно работать в обе стороны. Правда же?

Случай представился быстро. Лена приехала к нам на очередные посиделки, и между делом я говорю:

— Слушай, Лен, мне в субботу надо к родителям на дачу съездить. Дай машину?

Она аж поперхнулась чаем.

— Что?

— Ну машину, — повторяю я спокойно. — Свою. На выходные. Нам с Антоном до дачи добираться неудобно, а на машине было бы комфортно.

— Наташа, ты что? Это же машина! — она даже детский голосок потеряла от неожиданности.

— И что? — я пожала плечами. — Мы же родня. Делиться надо.

Повисла пауза. Лена открывала и закрывала рот, как рыба на берегу. Потом выдала:

— Это другое!

— Почему другое?

— Ну... машина — это дорого! Это серьёзная вещь!

— А мой профессиональный фен за пятнадцать тысяч — несерьёзная? А духи за восемь? Да и вообще, чего ты так куксишься? Мы же семья, надо делиться, — я продолжала улыбаться.

Она замолчала. Покраснела. Потом попыталась сменить тему, но я не отступала.

— Хорошо, — говорю. — Машину не даёшь. Тогда дай сумку. Ту, фирменную, которую тебе муж на день рождения подарил. Я на юбилей к подруге иду, хочу красиво выглядеть.

— Ты с ума сошла?! Это «Прада»!

— И что? Я же не навсегда. Просто поносить. Один вечер.

Лена уже почти визжала:

— Наташа, это дорогущая сумка! Это не какие-то там духи!

— Ага. То есть мои вещи — это «какие-то там», а твои — ценность несусветная. Поняла. Тогда давай так: раз ты не хочешь делиться своими вещами, то и я не буду делиться своими. Договорились?

Я встала и вышла из комнаты. За спиной слышала, как Лена что-то визгливо доказывает, объясняет, что это совсем другое, что нельзя сравнивать. Я не стала слушать. Зашла на кухню, налила себе чаю и стала смотреть в окно.

Через десять минут ко мне присоединился Антон.

— Мама с папой недовольны, — сказал он, садясь рядом.

— Знаю.

— Говорят, ты грубо с Леной обошлась.

Я повернулась к нему:

— А когда Лена забирает мои вещи без спроса — это нормально? Когда клянчит, выпрашивает, а потом возвращает в убитом состоянии или вообще не возвращает — это вежливо?

— Это я тоже им сказал, — Антон вздохнул. — Они не согласны. Говорят, ты преувеличиваешь.

— Какой сюрприз.

Он помолчал, потом положил руку мне на плечо.

— Я на твоей стороне. Ты же знаешь.

И я знала. Это было главное. Антон видел всё, понимал и не пытался меня переубедить. Не говорил, что я должна терпеть ради семейного мира. Не просил уступить сестре. Просто был рядом.

После того случая свёкры ещё долго косились на меня с неодобрением. Намекали, что я должна быть добрее, что Леночка такая ранимая, что семья — это главное. Мне было плевать. Честно. Я уже давно поняла, что никаких косяков за своей дочкой эти люди не видят и не увидят никогда. Для них она навсегда останется маленькой девочкой, которой надо потакать.

Их одобрение мне не нужно. Их дружба — тем более. Я вежлива на семейных праздниках, не хамлю, не устраиваю сцен. Но своё отдавать перестала. Когда Лена в следующий раз попыталась «одолжить» мою новую кофточку, я спокойно спросила:

— А шубу свою дашь поносить?

Она фыркнула, развернулась и ушла. С тех пор мои вещи её не интересуют. Вот такое волшебное средство — зеркало. Иногда людям полезно увидеть своё поведение со стороны.

Антон иногда шутит, что я укротила дракона. Я не укротила — просто перестала быть удобной. И оказалось, что это не так уж сложно. Надо было только решиться.