«Это не хлам, это стратегический запас»: муж попытался выкинуть мои «сокровища», пока я была на работе

Мы с Андреем живем вместе семь лет. И все эти семь лет между нами идет тихая, позиционная война. Война за пространство.

Андрей — адепт минимализма. Если вещью не пользовались год — на помойку. Если кружка треснула — в мусор. Если джинсы протерлись — в утиль.

Я же — хранитель. Я не Плюшкин, нет! Я не тащу домой мусор с улицы. Я просто берегу то, что у нас уже есть. Наш главный камень преткновения — балкон и антресоли.

— Лена, зачем нам эта коробка с проводами? — стонет муж, открывая шкаф в поисках дрели. — Тут зарядки от «Нокии» 2005 года! От телефонов, которых уже не существует в природе!

— Андрюша, провода — это ценный ресурс, — терпеливо объясняю я. — Там медь. И вообще, вдруг переходник понадобится? Или на дачу что-то приспособим? Ты же сам просил кусок кабеля, когда гирлянду чинил!

— Я просил нормальный провод, а не этот клубок змей! — возмущается он, но коробку ставит обратно.

Или одежда.

— Лен, эти джинсы ты носила на первом курсе, — Андрей держит в руках мои старые «скинни». — Ты в них уже не влезешь. Зачем они занимают целую полку?

— Это мотивационные джинсы! — парирую я. — Я похудею. И вообще, мода циклична. Через пять лет это будет винтаж. И ткань там хорошая, плотная. Если что, можно на шорты обрезать. Или сумку сшить.

— Ты не шьешь сумки, Лена! Ты экономист!

Он не понимает. Он не понимает, что мы не миллионеры. Что выкинуть хорошую вещь — это грех. Что жизнь непредсказуема. 

Сегодня ты покупаешь новые джинсы, а завтра кризис, работы нет, и ты будешь рад даже старой куртке с оторванной пуговицей. Моя бабушка всегда говорила: «Запас карман не тянет». И я с ней согласна.

Взрыв случился в прошлую пятницу. Я была на работе, закрывала квартал. Андрей был в отпуске и решил, как он выразился, «навести порядок в этом хаосе».

Я вернулась домой уставшая. Зашла в прихожую и почувствовала неладное. В квартире было слишком… просторно. Исчезла привычная гора обувных коробок с верхней полки. Балконная дверь была открыта настежь, и сквозь нее просматривался подозрительно пустой пол.

Я вбежала в комнату. Андрей сидел на диване, довольный, с бокалом пива.

— Сюрприз! — просиял он. — Я расхламил балкон и кладовку! Лена, ты не представляешь, сколько места освободилось! Я вынес десять мешков! Десять! Теперь там хоть танцуй!

У меня потемнело в глазах.

— Что именно ты вынес?

— Да все! — махнул он рукой. — Старые пуховики, коробки с банками, тот ковер с пятном, лыжи (одна сломана, зачем нам одна лыжа?!), пакеты с какими-то тряпками…

— Тряпками? — прошептала я. — Там был пакет с детскими вещами племянника! Я хранила их для нашего будущего ребенка! Там были качественные бодики, комбинезон финский!

— Лен, мы даже не беременны! Когда родим, купим новое!

— Купим?! Ты видел цены?! Этот комбез сейчас стоит пятнадцать тысяч! А он был как новый!

Я бросилась к окну. Внизу, у мусорных баков, уже копошились какие-то люди.

— Ты выбросил лыжи?! — кричала я. — Это были папины лыжи! Деревянные!

— Они сломаны!

— Их можно было склеить! Или сделать декор на стену! Это память!

Андрей встал, перестав улыбаться.

— Это не память, Лена. Это хлам. Мы живем как на складе утильсырья. Я хочу дышать в своей квартире, а не спотыкаться о банки для солений, которые ты никогда не делаешь!

— Банки нужны маме!

— Мама живет в другом городе! Везти ей пустые банки дороже, чем купить новые! Ты просто не умеешь отпускать прошлое. Ты цепляешься за старье, потому что боишься жить настоящим!

— Я боюсь жить без подушки безопасности! — выпалила я. — Ты не понимаешь, каково это — когда нечего надеть и не на что купить! Я росла в 90-е, Андрей! Я знаю цену вещам! А ты… ты транжира! Для тебя все легко — пошел и купил. А если денег не будет?

— Если денег не будет, я заработаю! — рявкнул он. — А не буду ходить в драном пуховике десятилетней давности!

Мы орали друг на друга час. Я плакала. Мне было физически больно представлять мои вещи, мои запасы, валяющимися в грязном контейнере. Это было предательство. Он вторгся в мою зону комфорта и разрушил ее без спроса.

Вечером мы сидели по разным комнатам. Я молча гуглила «как восстановить доверие в семье», Андрей играл в приставку.

Вдруг у нас погас свет. Выбило пробки. Андрей чертыхнулся, пошел в коридор к щитку.

— Черт, автомат сгорел, — услышала я его голос. — Нужен фонарик. И тестер. У нас был тестер?

Я вышла в коридор, подсвечивая телефоном.

— Был, — ядовито сказала я. — В той коробке с проводами. Которую ты, наверное, тоже выкинул, как хлам.

Андрей замолчал.

— Эту… не выкинул. Она тяжелая была, я решил завтра вынести.

— Неси, — скомандовала я.

Он притащил ту самую коробку с «клубка змей». Порылся. Нашел старый советский тестер моего деда. Нашел моток изоленты (которую тоже хотел выкинуть). Нашел запасной автомат (который я купила три года назад «на всякий случай» и хранила в банке из-под чая).

Через двадцать минут свет загорелся.

Андрей зашел в комнату, вертя в руках старый тестер. Вид у него был задумчивый.

— Ладно, — сказал он, садясь рядом. — Признаю. С автоматом ты угадала. Если бы не твой «запас», сидели бы мы сейчас в темноте до утра и ждали электрика за пять тысяч.

— Вот именно, — буркнула я, все еще обиженная, но уже чувствуя вкус победы.

— Но лыжи, Лена… Лыжи все равно были лишними.

— Может быть, — вздохнула я. — Но детские вещи жалко.

Андрей обнял меня.

— Прости. Я погорячился. Я обещаю: больше ничего не выкину без твоего спроса. Но давай договоримся: если вещь лежит три года и мы ее не трогаем — мы ее отдаем. Не выкидываем, а отдаем на благотворительность или продаем. Чтобы она работала, а не пылилась. Идет?

— Идет, — согласилась я. — Но коробку с проводами не трожь. Это святое.

С тех пор у нас пакт о ненападении. Мы раз в полгода вместе перебираем шкафы. Я учусь расставаться с тем, что действительно устарело (дырявые носки все-таки не заштопаешь). А Андрей учится уважать мой «стратегический запас». 

И знаете, недавно он порвал куртку на рыбалке. Пришел расстроенный: «Надо новую брать». А я достала с антресолей ту самую банку с пуговицами и лоскутками, нашла идеальную заплатку, и куртка как новая.

Он посмотрел на меня с уважением и сказал: «Ну ты и хомяк, Ленка. Но полезный хомяк». И для меня это был лучший комплимент.