«Сынок, тебе нужна жена помоложе!» — свекровь десять лет была идеальной, а потом решила меня заменить

Десять лет Людмила Сергеевна была свекровью мечты. Я не преувеличиваю — именно так и говорила подругам, когда они жаловались на своих. Мне даже неловко было участвовать в этих разговорах, потому что похвастаться проблемами я не могла.

Когда родился Тёма, свекровь приезжала помогать по первому звонку. Не лезла с советами, не критиковала, просто делала то, что нужно — варила бульон, гладила пелёнки, гуляла с коляской, пока я спала. Когда сын подрос, забирала его на выходные, чтобы мы с Олегом могли побыть вдвоём.

На каждый мой день рождения — продуманный подарок. На годовщину свадьбы — цветы и открытка с тёплыми словами. Ни одного конфликта, ни одного косого взгляда. Идеальные отношения, о которых пишут в журналах.

Полгода назад все изменилось. Сначала я не придала значения. Мелочи, показалось. Свекровь начала странно на меня смотреть — оценивающе, будто видела впервые. Потом пошли комментарии.

— Ты что-то осунулась, Катя. Устаёшь, наверное?

— Платье старит тебя. Может, что-то поярче подобрать?

— В тридцать восемь уже пора следить за собой тщательнее.

Олег не замечал. Мужчины вообще редко ловят такие нюансы. А я чувствовала — что-то изменилось в воздухе между нами.

Потом свекровь переключилась на сына. Звонила ему всё чаще, говорила подолгу, закрывшись в комнате. Олег выходил от этих разговоров задумчивый, смотрел на меня странно.

— Что мама говорила? — спрашивала я.

— Да ничего особенного. Про здоровье своё.

Врал неубедительно. Олег вообще не умел врать — уши краснели, взгляд убегал. Но я не давила. Решила подождать, понаблюдать.

Ждать пришлось недолго.

На семейном ужине в честь дня рождения свекрови я услышала разговор, который не предназначался для моих ушей. Вышла из-за стола якобы в туалет, а сама остановилась в коридоре — из кухни доносились голоса.

— Сынок, я ведь не вечная, — говорила Людмила Сергеевна вкрадчивым тоном. — Мне внуков хочется понянчить, пока силы есть.

— Мам, у тебя есть Тёма, — отвечал Олег.

— Тёме десять лет! Он уже большой. Я про маленького, про лялечку. Ты же ещё молодой мужчина, сорок лет — это расцвет!

Повисла пауза. Я стояла в коридоре, боясь дышать.

— Катя больше не родит, — продолжала свекровь. — Ей почти сорок, детородный возраст прошёл. А тебе ещё жить и жить. Нашёл бы девочку молодую, здоровую...

— Мама, ты что несёшь?

— Я несу правду, сынок. Ту, которую никто не хочет говорить. Катя хорошая женщина, но она уже... отработанный материал. Что она тебе может дать? А молодая жена — и детей родит, и в доме порядок наведёт, и тебя будет радовать.

Меня затошнило. Отработанный материал. Десять лет семейной жизни — и вот во что это превратилось в глазах свекрови.

Я вернулась в гостиную, села на своё место. Руки тряслись так, что пришлось спрятать их под стол. Когда Олег с матерью вышли из кухни, я смотрела на Людмилу Сергеевну и не узнавала женщину, которая десять лет называла меня дочкой.

Вечером дома я рассказала мужу о подслушанном разговоре. Он сначала отмахнулся — мол, мама старая, наговорила глупостей. Но я видела, что он нервничает.

— Олег, это не глупости. Она планомерно настраивает тебя против меня уже полгода. Ты думаешь, я не замечаю ваших секретных разговоров?

Муж сел на диван, потёр лицо ладонями.

— Она говорила, что переживает за меня. Что я выгляжу уставшим, несчастным. Что брак себя исчерпал.

— И ты ей поверил?

Он молчал. Это молчание было красноречивее любых слов.

— Олег, посмотри на меня. Я — та же женщина, на которой ты женился. Да, мне тридцать восемь, да, появились морщинки. Но разве это меняет что-то между нами?

— Мама говорит, что я заслуживаю большего.

Вот оно. Яд, который Людмила Сергеевна вливала ему в уши месяцами, начал действовать.

— Большего — это что? Двадцатилетнюю модель? Инкубатор для внуков?

Олег поморщился.

— Не передёргивай.

— Я не передёргиваю. Я просто проговариваю вслух то, что твоя мать имеет в виду.

Ночь мы провели в молчании. Лежали рядом, но между нами была пропасть. Я думала о том, как быстро можно разрушить то, что строилось годами. Несколько месяцев нашёптываний — и мужчина уже сомневается в собственной жене.

Утром позвонила Людмила Сергеевна. Олег взял трубку, вышел на балкон. Я смотрела через стекло, как он кивает, соглашается с чем-то. Потом вернулся с решительным лицом.

— Мама хочет приехать. Поговорить втроём.

— О чём?

— О нашем будущем.

Свекровь приехала к обеду. Одетая как на праздник, с причёской и макияжем. Я поняла — для неё это важный день. День, когда она планировала избавиться от меня.

Сели в гостиной. Людмила Сергеевна начала издалека — про семейные ценности, про счастье сына, про заботу о будущем. Я слушала, сцепив руки в замок.

— Катенька, ты хорошая женщина, — наконец перешла она к главному. — Но всему своё время. Олегу нужна семья, дети. А ты уже не можешь ему этого дать.

— С чего вы взяли, что не могу?

Свекровь снисходительно улыбнулась.

— В твоём возрасте беременность — это риск. И для тебя, и для ребёнка. Зачем мучиться, когда можно отпустить ситуацию?

— Отпустить — это развестись?

— Это дать сыну возможность быть счастливым.

Я повернулась к Олегу.

— А ты? Ты несчастлив со мной?

Он молчал, глядя в пол. Людмила Сергеевна торжествующе выпрямилась — молчание сына она приняла за согласие.

И тут Олег поднял голову.

— Мама, уезжай.

Свекровь опешила.

— Что?

— Уезжай. И больше не звони мне с этими разговорами.

— Сынок, я же для тебя стараюсь...

— Ты стараешься разрушить мою семью. Полгода капаешь мне на мозги, а я как дурак слушал. Но сейчас вижу — ты просто... — он запнулся, подбирая слова. — Ты просто хочешь контролировать мою жизнь. Внуки тебе нужны не для радости, а чтобы снова чувствовать себя важной.

Людмила Сергеевна побледнела.

— Как ты можешь...

— Могу. Катя — моя жена. Мать моего ребёнка. Женщина, которую я люблю. И если тебя это не устраивает — это твоя проблема, не наша.

Свекровь ушла, хлопнув дверью так, что посыпалась штукатурка. Олег сидел на диване, уставившись в одну точку. Я молчала, давая ему время.

— Прости, — сказал он наконец. — Я не должен был слушать её так долго.

— Не должен был, — согласилась я. — Но послушал.

— Она так убедительно говорила. Про то, что я заслуживаю большего, что молодость проходит. Я и сам начал верить, что что-то не так.

— А теперь?

Он повернулся ко мне, посмотрел — впервые за долгое время по-настоящему, не сквозь пелену маминых внушений.

— Теперь вижу, что она просто... старая одинокая женщина, которая боится стать ненужной. И решила, что если добавит нам детей — снова будет при деле.

Людмила Сергеевна не звонила месяц. Потом написала сообщение — сухое, официальное. Поздравила Тёму с окончанием четверти. Про меня ни слова, про Олега тоже.

Мы не стали первыми идти на контакт. Рана была слишком свежей — и у меня, и у мужа. Десять лет идеальных отношений оказались фасадом, за которым скрывалось нечто совсем другое.

Сейчас, спустя три месяца, свекровь изредка появляется в нашей жизни. Приезжает к внуку, сдержанно здоровается со мной. Про молодых жён больше не заговаривает — то ли поняла, что перегнула, то ли просто затаилась.

Я не знаю, что случится дальше. Возможно, со временем мы наладим отношения. Возможно, так и останемся вежливыми чужаками. Но одно я знаю точно — того безоговорочного доверия, которое было раньше, уже не вернуть.

Десять лет я считала, что мне повезло со свекровью. Оказалось, мне просто везло с обстоятельствами — пока я была нужна, пока соответствовала её представлениям о правильной жене. А когда перестала соответствовать — маска упала.

Иногда думаю: может, настоящая Людмила Сергеевна была именно такой всегда? Просто раньше у неё не было повода показать истинное лицо.